— Хотелось бы узнать, что это за расписка. Начните с самого начала, как вылетели в тыл немцам с нашим человеком? — спросил Минин.
Я без утайки рассказал о том, что со мной произошло и про партизан, и про немцев, которых встретил на лесной дороге. О том сколько сбил немцев в воздушном бою говорить не стал, так как сам не мог вспомнить в подробностях бой. Майор слушал внимательно, не перебивая. Увидев, что у меня пересохло горло, он налил стакан воды и подал мне. Потом стал задавать наводящие вопросы о Монике Краузе, я отвечал, если знал ответ.
— Об этой расписке я отдельно доложу своему руководству. Про портфель штандартенфюрера Зойдлица я знаю. Там действительно много чего интересного о планах Вермахта. Есть кое-какой компромат на офицеров Вермахта, чем мы обязательно воспользуемся.
Минин разговаривал со мной стоя возле окна. Потом он подошёл к двери и приказал конвойному организовать чаю с печеньем и конфетами. Как только чай принесли и конвой вышел. Майор взял стул следователя поставил у торца стола и предложил мне пересесть туда.
— Много слышал о «Ведьме», а вот познакомится пришлось впервые. Вы не обижайтесь на Грыжина, имеет привычку перегибать, всё отличится пытается, но бывает полезен. Вы как никто знаете, что иногда дело требует особых мер.
— Его расстреляли? — спросил я майора, тоже улыбнувшись и тут же сморщился от боли в разбитых губах."
"— Нет пока. Выявляют все его связи. К стенке всегда успеют поставить. Как вы себя чувствуете? Госпитализация требуется?
— Нет, Иван Петрович. Мне бы в полк вернуться. Отлежусь у нашего доктора.
— Как скажите. Полк ваш пока ещё на старом месте. Передислокация будет после окончания войсковой операции. Да, есть ещё кое-что.