— Мама, мама. Женька приехала. Ура-а-а! — орёт неугомонная сестра.
Пытаясь не упасть, от висевшей на шее сестры, здоровая кобылка растёт, уже ростом Женьку перегнала. Вижу, как в коридор выскочила бледная Мария Николаевна. Отстранив Валентину, я обнял мать Евгении. Сразу почувствовал, как мои глаза наполнились слезами. Не поверите, но это не я. Это скорей всего сама Евгения, в теле которой я нахожусь. Есть у меня подозрение, что её разум где-то рядом затаился. Время уже позднее, но в семье Красько никто и не собирался ложиться спать, даже Валентина, у которой уже начались каникулы.
— Жень, а сколько ты уже угробила фашистов? — торопилась задавать вопросы Валентина.
— Валюша, ну что за грубые слова? Постыдись, — попеняла Мария Николаевна, которой не понравилось слово «угробила».
— Сейчас уже сорок один сбитый самолёт противника. Десять из них бомбовозы. Так что у меня опять скопилось прилично денег, как только наш полк перебазируют сразу оформлю на тебя, мама.
— Женечка, да ты что? Мы и те деньги не тратим особо. Немного берём на продукты, — сразу стала отговариваться мать.
— Ого, какие деньжищи, — подсчитав мои выплаты восхитилась сестра.
— Я сейчас буду воевать на 1-ом Украинском. Адрес вышлю позже. Нам с Лидой дали увольнительную до послезавтра. Мы на заводе новые самолёты получаем. Так что, давайте завтра прогуляемся по Москве, — предложил я.
— Я смогу на один день отпроситься, — согласилась Мария Николаевна.
А Валентина хотела заорать «ура», но зная дочь Мария Николаевна прикрыла ей рот ладошкой.
На следующий день мы гуляли втроём по Москве. Зашли в фотоателье, сделали снимки. Втроём и отдельно с сестрой и матерью. Валька шла и сияла, как начищенная бляха. Не хухры-мухры, а сестра дважды герой Советского Союза, да и других орденов хватает. По пути Валентина сообщила, что мне будут ставить бюст на постаменте, как дважды награждённой высшей наградой СССР.