– Участвовал ли Гарольд Баррингтон в шпионской деятельности в пользу Советов, когда еще жил в Америке?
– Возражение, возражение, возражение…
– Возражение учтено. Пожалуйста, отвечайте на вопрос, капитан Баррингтон.
– Я не знаю. Но сомневаюсь.
Ранкин сказал:
– Бежал ли ваш отец в Советский Союз потому, что его раскрыли как шпиона и он боялся за свою безопасность?
– Мой отец не бежал в Советский Союз, – медленно заговорил Александр. – Мы переехали туда с полным пониманием и с согласия правительства Соединенных Штатов.
– Он не бежал, чтобы избегнуть ареста за шпионаж?
– Нет.
– Но разве его американское гражданство не было аннулировано?
– Оно не было аннулировано в качестве наказания. Оно было аннулировано, когда он стал гражданином Советов.
– То есть ответ будет «да»? – вежливо уточнил Ранкин. – Оно было аннулировано?
– Да, – согласился Александр. – Оно было аннулировано.
Ему почти хотелось самому заявить о возражении.
– Капитан Баррингтон, совершил ли ваш отец предательство, – спросил Ранкин.
"– Нет, конгрессмен, – сказал Александр. – Не совершал.
Он заставил свои руки лежать спокойно. Ох, папа, посмотри, что ты оставил для меня…
Они сделали еще один небольшой перерыв.
– Что случилось с Гарольдом и Джейн Баррингтон после того, как их в тридцать шестом году арестовали в Ленинграде? – спросил Ранкин, когда заседание возобновилось.
– Их расстреляли в тридцать седьмом.
Александр бросил на Берка взгляд, говоривший: «Вот что я думаю о вашем утверждении о неясностях в деле, джентльмен из Штатов».
– По какому обвинению?
– В предательстве. Их сочли виновными в шпионаже в пользу Америки.
Последовала пауза.
– Сочли, вы сказали? – спросил Ранкин. – Американскими шпионами?
– Да. Арестовали, пытали, обвинили, расстреляли.
– Ну, нам известно наверняка, – сказал Ранкин, – что они не шпионили в пользу американского правительства.
– При всем уважении, конгрессмен, – сказал Берк, – в деле мистера Баррингтона нет никаких подробностей относительно его родителей и предполагаемого обвинения.
– Что ж, они зато раскрыли множество информации о конкретном Александре Белове, мистер Берк, – ответил мистер Ранкин.