Пять месяцев назад, в июле сорок девятого, Оуэн Латтимор, чиновник Государственного департамента, заявил, что единственно возможный выход – позволить Южной Корее пасть, но чтобы это не выглядело так, словно к падению ее подтолкнули Соединенные Штаты. Ставя под вопрос лояльность и приоритеты Латтимора, Александр желал понять, какое послание он направляет северным корейцам и Советам, вооружавшим и тренировавшим их.
– Я тебе скажу, что это за послание, – сказал Рихтер. – Приходите когда угодно, берите что хотите.
Александр как раз недавно прочитал донесение военной разведки от генерала Чарльза Уиллоуби: тот сообщал, что Северная Корея, несмотря на решительное отрицание, уже собирает силы у тридцать восьмой параллели.
– Мы выводим наши войска, а они вооружаются в демилитаризованной зоне? – сказал Рихтер. – Ты не видишь в этом маленькой проблемки?
Александр видел.
– Они намерены вторгнуться весной, – сказал Рихтер. – Через месяц дойти до Сеула, а потом мы уже не сможем их остановить, даже если захотим.
– Если наши части уйдут, Том, может, нам и не придется туда ехать? – с надеждой произнесла Викки, беря его за руку.
– Прикуси язык, женщина, – ответил Рихтер, отдергивая руку. – Мы поплывем в Сеул, даже если мы с тобой и Уиллоуби останемся единственными американцами на Корейском полуострове.
– Ну, это просто прекрасно, муж-лейтенант, – разочарованно произнесла Викки.
Наливая ей вина и поднося зажигалку к ее сигарете, Рихтер сказал:
– Перестань дуться. – Он развернул ее лицом к себе. – Это приказ, Виктория!
– «Это приказ, Виктория!» – передразнила его она.
А потом они целовались добрых пять минут, держа в руках бокалы, прямо тут, за столом, и Александр вежливо отводил взгляд от Татьяны, которая и не думала отворачиваться; она смотрела на друзей нежно и внимательно. Александру даже не пришлось спрашивать, одобряет ли она Тома Рихтера, – все было ясно с первой минуты их встречи.
– Рихтер может поиметь твою Викки прямо за столом, – прошептал он на ухо Татьяне, прижавшись лбом к ее виску, – и для тебя это было бы то что надо, а вот мой бедный дружок Стив рассказывает одну дурную историю и не получает ничего, кроме презрения.
Во время десерта Викки наконец умудрилась высказать жалобу:"
"– В прошлом месяце была наша первая годовщина.