Можно встретиться на набережной или в кафе… Вы представите мне его?
— Да, конечно! — с готовностью ответила Мария. — А когда?
Фёдор Аркадьевич задумался.
— Когда… — он побарабанил пальцами по столу. — А знаете, можно в следующую субботу. Если погода будет хорошая, встретимся на набережной, возле памятника Николаю II. Вы передадите моё приглашение?
— Конечно, я обязательно ему передам.
— Кстати, как продвигается работа?
— Листовки скоро будут готовы, — произнесла Мария. — Возникла заминка. Проверки были.
— В следующее воскресенье не получится. Встречи не будет. Я обещал присутствовать на ужине. Я пришлю человека. Спасибо вам большое, Мария Степановна. Для наших товарищей с завода это большая услуга.
— Вам спасибо, что выслушали, — Маша поднялась с кресла, Фёдор Аркадьевич — тоже. Пора было возвращаться к гостям."
"Посетители расходились, и Маша тоже собралась домой. Она попрощалась с Таней и Варварой Александровной, с которыми пила чай в уголке, потом — со всеми остальными.
Когда она вышла на улицу, увидела возле подворотни знакомую фигуру, облачённую в длинный бежевый сюртук и чёрный цилиндр. Это опять был Всеволжский. Он не раз порывался проводить Машу до дома и каким-то образом постоянно оказывался рядом, когда она покидала собрание. Но каждый раз Маша отказывала. Человек этот был ей неприятен, а своими преследованиями он только пугал её.
Бледное, худощавое лицо Всеволжского было лишено красок и имело болезненный, трагический вид, словно грустная маска, а взгляд казался застывшим и пустым.
Маша обрадовалась, когда в этот раз не встретила его ни в передней, ни у выхода. Но радость оказалась преждевременной.
— Мария Степановна, — окликнул её Всеволжский.
Маша испуганно посмотрел на мужчину:
— Спасибо, конечно, Илья Константинович, но не утруждайте себя. Сейчас извозчика поймаю и доберусь прямо до самого дома.
— Ну какой тут труд, — Всеволжский печально улыбнулся. — Вовсе это и не трудно.
На счастье Маши мимо как раз проезжала пустая бричка.
— Ой, простите, бежать надо.