— Ты — будущее нашей семьи, один из немногих наследником рода Державиных, кто остался ещё на этом свете, и удел твой, как и каждого из нас — служить царю и отчизне верой и правдой. Мальчишеские разборки не принесут тебе пользы, а вот репутацию испортить могут. Надеюсь, теперь ты проявишь больше благоразумия.
Я вполуха слушал гундёж бати, а сам думал о том, что ждёт меня в гимназии. Первые дни самые ответственные: мне требовалось вернуться в коллектив и не погореть на очевидных вещах, которые я не знаю.
Гимназия встретила меня огромным холлом, освещённым десятком люстр. У двери стоял швейцар. Выяснив у него, где находится канцелярия, я отправился туда, чтобы отдать сопроводительное письмо. По пути встретил несколько гимназистов в одинаковой тёмно-синей форме, как у меня, и с такими же медальонами под воротником.
В большом кабинете за столами сидели пять человек в зелёных мундирах, погружённые в бумажную работу. Я остановился на пороге, осматривая эту картину и гадая, кто из них — инспектор, которому надо отдать сопроводительное письмо и врачебное заключение.
— Алексей Александрович, неужели вы снова вернулись в наше славное заведение? — обратился ко мне полный мужчина с широким добродушным лицом и козлиной бородкой. Он тоже носил медальон. — Рад, что вы наконец-то поправились.
Я подошёл и вручил письмо и медицинское заключение, мужчина взял их и, нацепив пенсне, пробежал глазами.
— Ну что ж, Алексей Александрович, — он отложил бумаги и снял пенсне.
— Всегда готов, — ответил я.
— Рад слышать. Ну теперь осталось только подыскать вам свободную койку, — инспектор поднялся. — Пойдёмте, не будем терять время.
Я подхватил портфель, чемодан и шпагу и последовал за ним.
Едва мы покинули кабинет, как мимо прошла компания ребят. Они поздоровались с инспектором, которого, как оказалось, звали Пётр Семёнович. Моё внимание привлёк крупный белобрысый гимназист со шрамами от ожога на подбородке и левой щеке.
Причина могла быть только одна: белобрысый был среди тех ушлёпков, которые покалечили Алексея.
Глава 4
Мы шли по длинному коридору, с одной стороны были окна, ведущие во двор, а с другой — двери классов.