Нижнюю полку занимали тетради и папки с бумагами, верхнюю — золотые украшения, цепочки, перстни с драгоценными камнями. Даже золотые карманные часы были.
Стук прекратился, но расслабляться не стоило. Скоро сюда могла заявиться полиция и начать ломать дверь.
Я запихнул пачки ассигнаций в портфель, туда же кинул кошельки и украшения. Остальное барахло меня не интересовало. Пора было убираться отсюда.
Никем незамеченным я покинул квартиру через чёрный ход и вышел на улицу.
Между дровяных сараев и жёлтых грязных стен двора-колодца петляла тропа.
— Сколько стучали — не отвечают, как будто и нет там никого, — говорил мужчина в штатском. — А ведь грохот такой стоял такой, словно из пушек палили. Ей-ей, так и было! Жильцы жалуются. Проверьте, пожалуйста, а то…
Судя по разговору, эти трое шли на квартиру Оглобли.
Подворотня вывела меня к магазину «Разные вещи», а пройдя ещё одну, я оказался на уже знакомой мне улице. Лишь тут вздохнул с облегчением.
Книгу, к сожалению, вернуть не удалось, но результат моей поездки был, и это не могло не радовать.
В общежитие я вернулся перед самым закрытием. На входе сторож сообщил, что на моё имя пришло письмо, и протянул конверт, украшенный знакомыми инициалами.
"Когда я вошёл в комнату, старшие гимназисты чаёвничали.
— О, а вот и вы, Алексей, — поприветствовал меня Ушаков с необычным для него дружелюбием. — Присоединяйтесь к нашей скромной трапезе. Припозднились вы что-то, ужин-то закончился.
Я с радостью присоединился к застолью, тем более, что был голоден как чёрт. Почти сразу посыпались вопросы о пятничной дуэли. Теперь стало понятно, почему меня пригласили за стол.