Жаль, конечно, того держателя: мы с ним давно работали. Но да Бог с ним. Всякое случается. Такие мелочи, знаете ли, священную стражу мало интересуют. Уголовными делами занимаются сыщики, а у нас миссия поважнее. Мы защищаем мир от зла — зла куда более страшного и могущественного, чем то зло, что исходит от людей.
— Но тогда какое у вас ко мне дело? — спросил я напрямую, не понимая, к чему клонит этот тип.
— Скажите, Алексей, вы в курсе, что костяк священной стражи состоит из заклинателей тёмной стихии?
— Слышал."
"— Меня заинтересовали ваши способности.
— Значит, вы хотите, чтобы я служил в священной страже, — догадался я.
— Для начала я бы хотел понять границы ваших возможностей. Однако уже сейчас вижу, что вам необходимо более профессиональное обучение. В третьей гимназии не преподают чары тёмной стихии, и вы тренируете техники, к которым не склонны.
Карета подкатила к главному входу гимназии и остановилась. За разговором я даже не заметил, как мы доехали.
— Действительно, не будем загадывать, — согласился я.
— А теперь слушайте внимательно, Алексей, — тон заместителя стал серьёзнее, а выражение лица утратило всякое добродушие.
— Так говорю же, не трогал я никакого Оглоблю, да и зачем переходить границы? Нам и тут неплохо.
— Очень надеюсь. Ну что ж, к сожалению, пришло время прощаться. Вам пора на уроки, мне — на службу.
Я попрощался и вылез из кареты.
Появление Давыдова меня встревожило, а его слова — и подавно. Получается, меня хотят завербовать в священную стражу? А ведь Хаос предостерегал, чтобы я с Синодом не связывался. И что теперь делать? Впрочем, впереди был год, чтобы обдумать предложение. Одно паршиво: заместитель знает, что я приходил к Оглобле и что именно я убил его. Прямых доказательств этому нет, но если начнут копать, то всякое могут нарыть.