Глава 23
Каждый раз, когда взгляд Ильноры падает на мои записи, она тяжко вздыхает.
Прежде я считала, что почерк у меня нормальный, даже красивый, но оказывается, по здешним меркам, без изящных вензелей, нажимов и правильного наклона, я пишу, как курица лапой, — неряшливо и коряво, хотя очень стараюсь выводить одну буковку к другой.
До дня рождения меньше двух недель — приходится спешить, и боюсь, из-за спешки и усталости почерк станет совсем безобразным. Уже пальцы ноют, руку сводит — а я еще только редактирую начало истории.
— Блин! — выпалила я отчаянно, позабыв, что графиня сидит напротив. Это все из-за кляксы. Теперь придется переписывать лист заново! — Простите.
— Корфина, вы голодны? Тогда сделаем перерыв, — Ильнора поглядывает на меня вполоборота и прячет улыбку.
— Нет, лучше попишу, иначе боюсь, идея ускользнет.
— Однако если переписывать лист по несколько раз, голодной и уставшей, хорошая идея может и не прийти! Надо перекусить, — она позвонила в колокольчик, и в библиотеку вошла Милли.
Не отвлекаясь, я продолжала строчить пришедшую на ум красивую фразу и не слышала, что сказала графиня горничной, поэтому, когда та привезла тележку с тарелками и чайником, я удивилась наличию рядом с подносом резной шкатулочки.
Заметив мой интерес, Ильнора взяла ее в руки.
— Думаю, тебе, Корфина, новомодное перо с чернильным накопителем пригодится больше, чем мне, — графиня протянула открытую коробочку, и я увидела перьевую ручку с золотым пером. — Пусть это будет моим подарком.
— Я не могу принять! — начала отпираться я от дорогой вещи с личным гербом графини Арсезе, хотя очень хотелось испробовать «новомодное изобретение» в деле.
— Корфина, возьмите! Если вам не нравится цвет, я закажу иной прибор по вашему вкусу.
— Дело не в цвете!
— Тогда берите! И пишите! — выделила графиня тоном, не терпящим возражений. — Я уже прочитала черновики и с нетерпением жду продолжения истории, а вы с кляксами воюете!
— Благодарю за заботу!
— Пиши! — махнула рукой Ильнора и снова склонилась над моим черновиком.
Мало того, что попечительница давала мне кров, еду и платила жалование, она еще добровольно вызвалась помогать с «книгой». Внимательно заслушивала отрывки из Щелкунчика, давала дельные советы, поправляла не достаточно благозвучные фразы и исправляла ошибки. От скуки ли или любопытства, что же такого нашел Вейре в моих историях — не знаю — но ее помощь неоценима.
— Не понимаю, — Ильнора подняла голову и внимательно посмотрела на меня.