— Как у легкомысленной женщины, как твоя мать, выросла такая удивительная особа, как ты?! Какая фантазия, какие замечательные детские истории…
Графиня искренне нахваливала меня, а я чувствовала себя воровкой. Я-то знаю, что это не мои истории. Но ничего, когда-нибудь придумаю свою.
— Угу, — только и оставалось отшучиваться мне. — Я удивительная во всем, даже в почерке.
— А что, если Гевиб поработает переписчиком? — предложила она. — Он не против. У него отличный почерк. И он надежный человек!"
"Мы с графиней уже обсуждали причину, по которой я не хочу никому преждевременно показывать историю.
— Заманчиво, только у Гевиба без меня работы хватает.
— Но, Корфина! — не выдержала моего упрямства Ильнора и закатила глаза.
— Поговорим после завершения черновика! А то мысль уйдет! — я склонилась над тетрадью и сосредоточилась на описании боя Щелкунчика с крысами. Уверена, Веспверк возмутится, что снова я о крысах да о крысах.
Однако, несмотря на занятость, я не забывала о своих обязанностях компаньонки: в перерывах играла с Жужем, обучала его новым трюкам или просто баловала печеньями, и, конечно же, читала прессу.
Утро началось замечательно. Я встала пораньше, быстренько записала идею в трех словах, чтобы не забыть, перекусила овощами и ароматным яблочным штруделем и села разбирать свежие газеты.
Однако едва развернула «Сплетницу» — чуть от разрыва сердца не померла, потому что первый разворот журнала целиком посвящен мне!
«… А вы знаете, дорогие читатели, что вороны любят все яркое и красивое? Вот и одна из них, проживающая в доме одной доброй души, пользуется доверчивостью степенной дамы, а сама тем временем платит благодетельнице черной неблагодарностью.
А все потому, что «Ворона», то есть я, по мнению сплетника-анонима, испытываю бурные чувства к некоему красавцу В. и готова на все, лишь бы заполучить его. Конечно, шансов у меня нет, однако глупая Ворона этого не знает, поэтому не оставляет его в покое и каждый день, презрев приличия, приезжает в особняк красавца, который, кстати, имеет достойнейшую невесту, лучшую из лучших девиц королевства.
— О, Боже! Боже мой! — схватилась я за сердце, вскочила с кресла и заметалась по комнате. — Это скандал! Позор! Конец! Конец всему! Как теперь выходить с Ильнорой в общество? Да я от стыда умру!
Когда Ильнора проснулась, я была на грани истерики.