Раздумывая о жизни в Мартингейле во время расследования, Дебора даже не представляла себе, сколь важную роль будут играть сравнительно незначительные правила этикета и соблюдение хорошего тона. Ей казалось странным, что все треволнения по поводу того, что ждет их в будущем, отступят, хотя бы на время, перед проблемой — посылать или нет от семьи Макси венок на похороны, а если посылать, какие слова соболезнования больше подойдут к случаю. И снова миссис Макси четко знала, как поступить: она просто спросила, пошлют ли они общий венок или Дебора пошлет лично от себя.
Стивена освободили от этих похоронных волнений. Полиция разрешила ему вернуться в больницу сразу после дознания, он не будет в Мартингейле раньше вечера будущей субботы, разве что ненадолго заедет. Никто и не хотел, чтобы он посылал венок лично от себя, только лишний повод для местных сплетниц. Он имел веские причины вернуться в Лондон, заняться работой. Даже Дэлглиш понимал, что нечего ему толочься в Мартингейле до бесконечности только ради того, чтоб быть под рукой у полицейских.
Хотя у Кэтрин были те же основания возвратиться в Лондон, она к ним не прибегла. У нее еще осталось семь дней от отпуска, и она с радостью поживет в Мартингейле. Она сообщила об этом главной медсестре — та отнеслась весьма сочувственно. Она понимала, что от нее будет хоть какая-то помощь миссис Макси. Безусловно, она сможет помочь. Ведь нужен постоянный уход за Саймоном Макси, расследование, которое ведет Дэлглиш, нарушает заведенный ритм в доме, да и Салли теперь нет.
Как только выяснилось, что мать поедет на похороны, Дебора, подавив в себе злобу и отвращение ко всему случившемуся, ограничилась лаконичным сообщением, что будет там. Ее не удивило, что Кэтрин выразила то же самое намерение, а вот решение Феликса поехать с ней оказалось полной неожиданностью и обрадовало ее.
— Вовсе это не обязательно, — сказала она раздраженно. — Не понимаю, к чему такой шум развели. Лично мне все это отвратно, если хочешь поехать, выставить себя на общее посмешище, поезжай, вход бесплатный.
Она выскочила из гостиной, через несколько минут вернулась и произнесла с обескураживающей церемонностью:
— Прости, Феликс, что я нагрубила тебе. Конечно, раз хочешь, поедем. Очень мило с твоей стороны, что ты надумал."
"Феликс вдруг разозлился на Стивена. Конечно, у парня серьезные причины — работа не ждет, но до чего же противно: он молниеносно находит предлог улизнуть от ответственности и неприятностей, и всегда так.