Только она ему не даёт, потому что так не принято, она с пятнадцати лет замужем и вообще. Вот ему спермотоксикоз на мозги давит и он причитает: «Любовь! Любовь!» И за ним вслед все. Ну, конечно, спермотоксикоз – это не куртуазно, а вот Любовь, да ещё с большой буквы Лэ… И женщинам нравится верить, что это не какой-то обычный инстинкт, а что-то волшебное. Мужчинам всё это не нужно. Геям – тем более. Есть кто-то, кого ты захотел, он захотел тебя – всё, что тут мучаться, пошли в кровать, кого стесняться? Есть у вас что-то помимо кровати? Ну, давай продолжать общаться.
И всё. Остальное – сказки, мифы и реклама конфет «Раффаэлло», которые, на самом деле, та ещё фигня. Я, помнится, на эту тему в десятом классе даже эссе написал. Я тогда ещё думал, что учительница начнёт мне доказывать, что я не прав, а я ей отвечу… А она мне «пять» поставила «за грамотность и остроумие» и сказала, что это у меня «обострение подросткового нигилизма» и однажды я сам пойму, как был неправ. Я тогда только отмахнулся, искренне уверенный, что уж кто-кто, а я всё отлично понимаю лучше всех.
(А Спирита из-за его эссе приглашали к школьному психологу и вызывали родителей в школу, пытаясь понять, не поехало ли его готическое высочество случайно крышей).
Теперь мне кажется, я уже ничего не понимаю в этой жизни.
Проснувшись, я уже волновался, зная, что сейчас его увижу, и это делало меня счастливым, давало сил выползти из-под тонких одеял в заполненную холодом комнату. Грязь, холод, шум, физическое и моральное убожество окружающего исчезало, сглаживалось, когда он был рядом.
А он всегда был рядом и, сидя на скучных уроках, я смотрел на него тайком или встречался с его взглядом, странным, нечитаемым и был как-то по-идиотски счастлив… Но ничего не подозревал. Я ждал вечера, когда он ко мне придёт, каждый раз надеялся, что в этот раз он меня поцелует, что позволит поцеловать себя, что мы пойдём до конца – я был согласен дать ему, и хрен с тем, что я актив по жизни. Не для своего удовольствия, мне хотелось, чтобы он меня… И каждый раз, когда он вставал, мне хотелось вцепиться в него и умолять не уходить, но я, конечно, ничего такого не делал, потому что… ну, глупо как-то и вообще, чего я буду навязываться, если он не… Я рассуждал, как типичный идиот, и всё равно не догадывался, не понимал…
А тогда, на дискотеке, когда я выпил и цветные пятна отделились от предметов и поплыли у меня перед глазами, я наговорил ему какой-то фигни, говорил ему – и себе.
А потом он меня поцеловал. Да.
