О Господи, я тогда чуть не умер от страха и восторга. Он не умел целоваться, потому что это был его первый поцелуй, и это было так восхитительно прекрасно, как не было ни с кем и никогда. Потому что я был влюблён. И я это понял там, тогда. Понял, что влюблён просто, банально, как самый обычный идиот, как все влюблялись от начала существования человечества и каждый раз это – восторг, и каждый раз это – тайна, и что бы ты до этого не думал, ты не сможешь вести себя логично и правильно, потому что в Любви с большой буквы Лэ нет ни смысла, ни логики.
"Я понял, что влюбился в Стаса Комнина. И с этим пониманием мне оставалось двести двадцать девять часов, он считал, оказывается. Почему? Я хотел спросить, но не смог. Я всегда, глядя фильмы о любви, думал: «Ну, что вы мучаетесь и страдаете фигнёй, неужели нельзя просто взять и сказать друг другу? Выяснить, наконец, что и как?» Оказывается – нельзя. Любовь делает тебя идиотом, полным и абсолютным, ты будешь нести всякую чушь, язвить и огрызаться, но не скажешь, не признаешься, потому что иногда лучше не знать, лучше не услышать, лучше быть не уверенным.
Тем более со Стасом. Он такой жестокий, Стас. А каким он должен быть среди всего того, с чем он жил? У него нет никого и ничего, и он, кажется, к этому привык. Для него нет таких вещей, которые нельзя сделать потому, что это плохо, потому, что так нельзя. А я и не знал, до чего может дойти человек с хорошим воображением, огромной физической силой и для которого нет «плохо».
А тогда на дискотеке… Это было так удивительно, так невероятно… Я был пьяным и влюблённым идиотом, и ночью мне снилось, что мы целуемся со Стасом, занимаемся любовью и танцуем в водовороте разноцветных снежинок на палубе Титаника, и ещё какой-то пьяный бред.
Потом наступило утро, похмелье и острое понимание того, что я беспросветный дурак. И что мне это всё нафиг не нужно, но вот только… Только сердцу не прикажешь? И о том, что скоро всё кончится, я старался не думать.
Я держался только благодаря тому, что он был со мной, потому что я сходил с ума. Холодно. Мне постоянно было холодно и страшно. И хотелось есть, вот что хуже всего.