Это был один из тех редких случаев, когда Спирит меня ударил по-настоящему. Да, он отдубасил меня тогда, а потом затащил в спальню и практически изнасиловал, чтобы, как он мило выразился, «дурь вытрахать». А потом долго сидел и давил мне на психику, рассказывая, что со мной будет и где я окажусь, если буду продолжать в том же духе, – сидеть дома, есть и по новому кругу перечитывать старые книги. Спирит умеет мотивировать, и от его «и когда соседи вызовут МЧС, потому что запах станет невыносимым, МЧСники будут соскребать твои разложившиеся останки с ковра, а они будут разваливаться… Это будет похоже на мармелад – на мармелад из гнилой плоти, а твой протухший жир будет соскальзывать пластами.
Вся квартира будет заполнена мухами, несколько поколений мух будут вскормлены твоими бездарными останками, они будут совокупляться там, откладывать в твоё тело личинки и умирать… Пиршество Вельзевула! Самого молодого и симпатичного МЧСника стошнит на твои останки… У тебя не будет нормального гроба, тебя постараются побыстрее сжечь и закопать, и никто, слышишь, никто не придёт на твои похороны, потому что, в глаза мне, Макс, смотри, никому не нужен сумасшедший жирный педик! И мне – в первую очередь! Понял?! Всё, подбери сопли и вали в ванную! А потом одевайся и мы идём клуб! И если я увижу, что ты там что-то жрёшь, хоть что, хоть оливки, я тебя трахну бутылкой от пива прямо там.
Я понятно выразился? Айн, цвай, драй!!!» мне как-то полегчало. Милый, милый мой Спирит. Ловя себя на желании наедаться до отказа, я обычно старался чем-нибудь отвлечься: куда-нибудь пойти – на свежий воздух или, наоборот, потанцевать в клуб, или курил (собственно, из-за этого я, в основном, и начал), или Спириту жаловался, но это, конечно, край.
Я знаю, что мне надо обратиться к врачу, но как-то стыдно… Гей, да ещё с такой бабской проблемой… Хватит и тех придурков, которые, по просьбе моего отца, пытались меня лечить от непойми-чего. Я неплохо справляюсь сам, просто не думаю об этом большую часть времени, и это работает.
К тому же, секс – отличная замена еде.
И вот сейчас это вернулось. Вернулось дикое желание есть, есть бесконечно, бесконтрольно, запихивая в себя всё, даже хлеб, который я в обычной жизни почти не ем, с майонезом, который я вообще не переношу. И ещё день-два – и я бы сорвался, стал как тот мальчик, которого видел в самом начале, – как там его, которому Стас ещё пасту разрезал.
Я бы сорвался и раньше, но Стас был рядом со мной всегда и это меня поддерживало.
