Любовь без поцелуев (СИ)

Я забывал о «волчьем голоде», когда он был рядом, я забывал обо всём. Любовь, оказывается, лечит булимию ничуть не хуже, чем седативные и сеансы групповой терапии.

Но иногда я уходил от него и сидел в одиночестве, пытаясь понять… Что-то понять про себя, про него. Когда я только познакомился со Стасом я подумал, что он просто, ну, такая фигура «злого хулигана», с которым мне нужно как-то примириться, чтобы протянуть все эти дни. «Плохой парень» – это тот, кто мешает жить всем остальным «нормальным», на этом его роль заканчивается, и никого не интересует, что происходит за кадром, в котором его нет.

Но это жизнь, и Стас был человеком, человеком из крови и плоти (довольно притягательной, кстати, плоти), со своим внутренним миром, со своим прошлым, со своими мечтами. Что с этим делать?

Но я решил последовать своему жизненному принципу – пусть всё идёт, как идёт, а там посмотрим, пока же – получай от жизни всё. И я получал. И в постели – тоже.

Я когда-то говорил, что Стас асексуальный? Да не дай Боже мне так когда-нибудь ещё ошибиться! Ему, по-моему, хотелось всегда и всегда ему было мало.

Если бы не условия интерната, когда ты почти всегда на виду и нет возможности уединиться, мы бы, наверное, сутками из постели не вылезали. Меня только долго задевали две вещи: что Стас не целует меня по-настоящему, в губы, и что не хочет пойти до конца. Я долго думал: может он, всё-таки, слегка брезгует мной? Я хотел его поцеловать, безумно хотел почувствовать его губы на своих, почувствовать, как они раскрываются мне навстречу, как он сам начинает целовать меня… Но кто знает, что происходит в голове у этого человека? Стас – не Игорь. И я каждый раз говорил себе: «Да и ладно, да и что, в конце концов, мы с ним никто… Мы просто так...»

После того поцелуя на дискотеке я уже не мог себе врать."

"Потом мы поговорили об этом. Я рассказал ему о своём первом поцелуе «в губы» (восемь лет, школьная постановка «Спящей царевны» к 8 Марта, я играю принца, потому что больше никто не захотел, Спирит, подлец, со скандалом выбил себе роль злой мачехи и был в ней великолепен, фразой «я ль на свете всех милее» он терроризировал окружающих ещё долго).

До этого меня целовал отец в макушку и мать Спирита в щёку, очень осторожно, чтобы не размазать помаду. Стас сказал, что его никто не целовал. Вообще – никто и никогда. Даже в детстве его мать его не целовала.