Любовь без поцелуев (СИ)

И перед смертью он завещал определённую сумму денег, а также права на все издания и переиздания своих работ тому из Фрисманов, кто съездит в Дахау и Маутхаузен и положит там цветы. Как рассказал мне Спирит, в последние годы прадед часто вспоминал сестру. «Она была намного лучше меня… И за это её убили», – вот что он любил повторять.

И теперь, по его завещанию, Спирит ехал сначала в Австрию, потом в Германию. А я ехал вместе с ним. Так просто, из интереса.

Если меня кто-нибудь когда нибудь спросит, что нужно сделать, чтобы освободить свои мысли из хождения по замкнутому кругу, я посоветую съездить посмотреть мемориал узникам фашизма на месте конценрационного лагеря.

Только вот того, что мысли не перейдут на другой круг, не менее мрачный, я не гарантирую. Я не гарантийная контора.

Когда мы стояли там… Нет, словами этого не описать. Можно долго, подробно, как старательный шестиклассник, описывать, составляя сочинение-каталог «Как я провёл эти каникулы». Но что я там почувствовал…

Когда мы стояли перед Стеной плача и смотрели на все эти таблички, на меня вдруг обрушился ужас понимания: это происходило.

Вот здесь. Вот на этом самом месте. Люди строились, прибывая в лагерь, и видели места, где должны умереть. Просто и буднично. Вот здесь. А сейчас здесь я. Прошедшие десятилетия вдруг показались мне плохой защитой, казалось, стоит только слегка дёрнуться – и я провалюсь в дыру во времени и буду стоять сам, в серой робе с розовым треугольником и буквой «А». Чтобы отвлечься, я смотрел на Спирита, который пугал окружающих длинным плащом и мрачным выражением лица. Я с трудом понимаю немецкий, но на местный гостиничный персонал он ухитрился нагнать изрядного страха и, судя по их виноватым лицам, сделал ответственными за то, что тут творилось шестьдесят лет назад. Спирит держал в руках цветы – четыре тёмно-красные розы. Меня он тоже заставил купить – только белые. По две мы положили к мемориальной доске «Убитым и замолчанным гомосексуальным жертвам национал-социализма» – серому на сером треугольнике. Могильная плита каким-то людям – вроде меня.

Я видел огромное количество разных военных памятников и мемориалов. Откуда сейчас это жуткое чувство? Мне хотелось бежать оттуда. Мне казалось, я смотрю на скелет какого-то древнего монстра. Да, он мёртв и больше не жрёт людей… сейчас… Но монстры воскресают. Или просыпаются."

"Памятник погибшим евреям напоминал вырвавшееся из земли и окаменевшее чёрное пламя. Я сфотографировал Спирита с цветами – то ещё зрелище.