Ложь напрокат

Курит она только на лестничной клетке и с приоткрытым окном. Квартира всегда благоухает запахами какой-то сушеной травки.

Анастас Иванович ковыляла по кухне на непривычных каблуках в попытках взять себя в руки, но руки жили самостоятельной жизнью: зачем-то хватали полотенце, салфетки… Потом все это зашвыривалось в правый крайний угол стола, отчего мне все время хотелось брякнуть: «Аут!» – и… опять все начиналось сначала.

– Анастасия Ивановна! Даже просто Анастасия… Мы столько лет рядом, да и выглядите вы никак не Ивановной.

Мы же договорились. – В голосе Наташки звучала легкая укоризна. – Ни один мужик не стоит таких переживаний.

Анастас Иванович суету прекратила, похлопала глазами, подумала и решительно высморкалась в прихватку. Я почувствовала сходное желание и, в очередной раз шмыгнув носом, поняла, что забыла носовой платок.

– Возьми салфетку, – заметив мои судорожные поиски, дала совет подруга.

Анастас Иванович тяжело вздохнула, выдохнула. По кухне пролетел легкий ветерок. Веселые занавески тревожно затрепетали.

Я начала догадываться, что произошло…

– Считаю наше экстренное собрание открытым, – взяла решительный тон подруга.

Анастас Иванович деловито кивнула и уже привычным жестом зашвырнула прихватку в облюбованный угол. Наташка подвинула ей табуретку, и она села. Добрая половина того места, которым села, осталась парить в воздухе.

– На повестке дня один вопрос – измена Степана Ивановича.

Глаза Анастас Ивановича подозрительно заморгали, а рот принял скорбное выражение. Я испугалась, что соседка обидится на порядок обсуждения личной проблемы, но, к счастью, ошиблась.

Бывший начальник отдела кадров, воспитанный на социалистическом соревновании, трудовых подвигах и строгой производственной дисциплине, она полагала такой порядок естественным.

– Слово предоставляется… – Наташка мельком взглянула на Анастас Ивановича, – мне! А я скажу, что наш сушеный Геракл Степан Иванович, невзирая на сломанные в прошлом году ребра, своими слабыми, набалованными руками сам вырыл себе яму.

И сегодняшней ночью свалился в нее окончательно. В смысле, не пришел ночевать.

– Подождите, – сделала я попытку остановить поток красноречия, – может быть, с ним что-то случилось? Ну перешел дорогу в неположенном месте и…

– Перешел, – согласилась подруга. – Именно в неположенном месте. И этот маршрут завел его слишком далеко – в подмосковную Апрелевку. Помнишь, раньше пластинки были? На каждой написано: Апрелевский завод грампластинок. Их по блату доставали.