Кстати, информация для размышления: как Оксану Романовну Седых примирить с существованием двойника любовницы своего мужа. Даже не любовницы, а первой любимой жены.
– А тут и размышлять нечего. Следует заставить Оксану Романовну пожалеть нашу Татьяну Юрьевну. Еще друзьями на всю жизнь будут. Я вот тебя, несчастную, жалею без конца, грибы твои дурацкие держу, а ты стоишь и только рассуждаешь. Ручонками ма-а-ашешь!
Я и не заметила, когда Наталья забрала у меня пакет.
– Не следует меня попрекать. Украла мои грибы и выступаешь.
Я выхватила пакет.
– Да-а-а. В вашем сумасшедшем доме действительно не разберешь, за что прихлопнут. И не несись сломя голову, меня все равно девать некуда.
Оксана выглядела как кинодива. Но без обольстительной улыбки. Мы ввалились в ее квартиру в двенадцать часов сорок семь минут. Три минуты она выделила нам на общение с собственной персоной. Пробуждать в ней человеческие чувства было бесполезно. Слишком вошла в образ руководителя. И выйдет не иначе как ближе к вечеру.
– Мама, это мои подруги – Ирина и Наташа. Они с тобой побудут, помогут тебе разобраться. А если отдохнуть захочешь – вот твоя комната. Ты в ней и жила до отъезда. Там все приготовлено.
В голосе Оксаны слышалось больше человеческого, чем в Наташкином. Та крыла меня в коридоре за мою несобранность. Было бы за что! Подумаешь, впопыхах прихватила из дома пакет с вешенками. Торопилась. Да еще Димка позвонил и лениво спросил, что делаю? Сказала, что еду на выставку цветов.
"Оксана Романовна скрылась, оставив после себя легкое облачко незнакомых духов. Анна Кузьминична потерянно сидела в кресле. У ее ног лежал открытый кожаный чемодан. Пожилая женщина явно терзалась сомнениями в отношении правильности выбранного решения.
– Вот! – обреченно всплеснула она руками. – Уж и не знаю, правильно ли сделала.