Тимошенко, получив от меня убийственную информацию, наверняка попытался бы ее проверить. Он связался с убийцей и сообщил подробности своего разговора с ненормальной бабой. На его телефоне определитель номера. Значит, вычислить меня не трудно…
– Димка! – засуетилась я. – Ты, случайно, не захватил с дачи лом?
– Зачем? – слегка опешил муж.
– Ну ты говорил что-то про ремонт нашей машины… С Борисом.
– Ломом?.. А! Так это шутка. Борис подумывает сменить Натальину «Ставриду» на «Шкоду», да боится, она на ней шкодить будет, в смысле, гонять.
– Номер телефона этого Тимошенко сохранился? – бесцеремонно встрял в разговор о ломе Листратов.
– А як же! – ответила я по Наташкиной привычке и тут же поправилась: – Конечно, сохранился…
Листратов вышел в соседнюю комнату и долго кому-то названивал. Потом вернулся, сел и забарабанил пальцами по столу. Все молчали. Стук действовал раздражающе, но мешать Листратову я побоялась.
– Это меня! – опередил всех Виктор Васильевич.
Услышанное привело его в хорошее настроение, и он, положив трубку, облегченно вздохнул:
– Ты чуть не отправила на тот свет человека. Догадайся с трех попыток – кого и почему?
Надо сказать, что смысл сказанного Виктором Васильевичем совсем не гармонировал с его благодушной улыбкой.
– Я редкая идиотка! Это же элементарно! Нет, я просто общественно опасный тип… типша. Одним словом, дура раритетная!
– Димка! – крикнул Листратов. – Быстро диктофон! Что? Нету? Тащи магнитофон… Погоди, не тащи. Она притихла. А жаль – сама призналась.
Пришлось согласиться с тем, что я окончательно потеряла бдительность. Опустилась до самообзывания в общественном месте – на кухне, в присутствии посторонних… Ну не важно, все равно людей.
Листратов взял инициативу в свои руки.
– А дальше делаем так: меняем время и место встречи. А это значит – ты решила приятно провести весь завтрашний день со своими друзьями. Надеюсь, что твой муж и я входим в их число. Леночку следует отправить к бабушке и брату. Я с ней сам поговорю.