Собственно говоря, с ним-то необходимости делиться не было – мужчина, переживет.
Но повел он себя совсем не по-мужски.
– А ну-ка, ну-ка… – Коробочка перекочевала в руки Виктора Васильевича. – Откуда она у тебя?
– Оттуда! – Делиться мне по-прежнему не хотелось. – Кто-то на столе оставил…
Нервный спазм перехватил горло. Я охнула и с трудом выдавила:
– Галка! Она всегда поражалась моему маниакальному пристрастию к конфетам. Предостерегала от сахарного диабета. Я тогда еще парировала, что готова умереть с конфетой во рту.
– Вот-вот, – ласково пробубнил Листратов, упаковывая золотую мечту в пластиковый пакет и приглашая соседей подтвердить факт изъятия из моих рук заветной коробочки. – Особо прошу отметить, что Ирина Александровна, несмотря на свою патологическую страсть к конфетам и красивым упаковкам, сопротивления при этом не оказала.
Я бросилась в комнату: сейчас повыкидываю все со стола вместе с посудой. Прямо в скатерти – на помойку.
Вместе со мной засуетилась Наташка. Только она пыталась спасти то, что я собиралась выкинуть, и просила присутствующих изолировать меня от общества. Я сопротивлялась. Гвалт стоял невероятный! Утихли все как-то неожиданно. За столом в полном одиночестве сидел помощник прокурора и уминал вещественные доказательства. Вроде как отравленные… Через секунду к нему присоединился Димка, следом потянулись остальные.
– Ну что ты, Ирина Александровна, такая негостеприимная? Людям спокойно покушать не даешь? Жалко, что ли? Или это у тебя нервное? – укорял меня Листратов.
Я шлепнулась на табуретку. Все смотрели на Листратова.
– Не думала, что Галка придумает такой интересный повод – костюм. Он не мог быть ей велик. И он не был новым. Поторопилась с визитом. Что именно сказал ей господин Тимошенко по просьбе ваших сотрудников?
– Ничего особенного – чистую правду. – Листратов уставился в свою пустую тарелку. – Его задержали в тот момент, когда он выходил из лифта.