Я просто предприняла неудачную попытку выжить соседей. Кто ж знал, что с ними нельзя себя вести как с нормальными людьми. Вы тут посидите, а я исправлю положение… – Наташка выскочила.
Оксана присела ко мне на кровать и сказала:
– Какая все-таки странная штука судьба… Раньше у меня была размеренная, казалось, просчитанная во всех вариантах жизнь. Я была уверена, что каждый человек – хозяин своей судьбы. Но она взяла и посмеялась надо мной… Спасибо тебе. И не за то, что поверила в мою невиновность, – за это особая благодарность.
Она тихо заплакала. Я не мешала. Это хорошие слезы. Добрые.
– Что, так плохо? – раздался от двери нежный рокот Анастаса Ивановича. Степана Ивановича за ней видно не было, но на его несомненное присутствие указывали робкие попытки попрощаться.
– Да нет, ей хорошо, – пролезла в комнату Наталья. – Вот Оксана и обрадовалась – расчувствовалась. Ириша сейчас встанет. Ирка, по твоей просьбе из комнаты Ленусика магнитофон приперли.
– Ну мы пойдем, – заторопилась Анастас Иванович, оттесняя супруга задом. – Степе пора принимать лекарство…
– При чем тут магнитофон? – спросила я, вставая с кровати.
– При твоем самочувствии. Неужели не дошло? Специально подчеркнула, так как на соседку нормальные доводы не действуют.
– Не надо, – испугалась я. – Он меня заставит обменять квартиру.
– Не говори глупостей. И не перечь специалисту-психотерапевту.
"Наталья убежала, а я принялась рассказывать Оксане историю нашего расследования. Некоторые моменты вызвали у нее истерический хохот – вполне нормальную реакцию нормального человека. Уехала она от нас поздно. Торопиться было некуда. Свекровь вместе с родителями была на даче. Я удивилась – в такую погоду? А потом подумала: если в доме тепло и уютно, дождь за окном не помеха.
Аленка и Славка заявились домой, несмотря на запрет.