Тарас, волоча ноги, поплелся за ней.
Осмотрелись.
Упали они примерно в десяти километрах от центра Божьей Раны. Дно шрама, проделанного не то падением крупного астероида, не то каким-то мощным взрывом типа ядерного, было гладко-пористым. Лишь кое-где виднелись языки и россыпи камней, округлые вздутия и ложбинки, заполненные песком и пылью. Двигаться по такой местности можно было без труда.
– Готов? Потопали.
Тарас посмотрел на густо-синее небо с прожилками зеленовато-желтых облачных струй. Солнце висело высоко, но его лучи кожу лица почти не нагревали.
– Почему нельзя подскочить по воздуху? У нас же есть антигравы…
– Потому что система, сбившая «голем», может отреагировать и на более мелкие летающие объекты. Зачем рисковать?
– Тогда пошли пешком.
И они двинулись к центральной дыре разлома, дети своего мира и своего века, по-разному оценивающие степень опасности пути, но одинаково уверенные в том, что опасность не смертельна.
ТРЕВОГА
Диаметр шара, заключавшего внутри себя модель «куста» Древа Времен, достигал десяти метров.
Он прибыл в Хроноинститут не как сотрудник СБ УАСС, а как частное лицо, и сразу направился в зал оперативного наблюдения за неустойчивыми Ветвями Дендроконтинуума. Потом посетил зал инк-оперирования, а оттуда уже направился в зал темпорконтроля, где провел в общей сложности два с лишним часа, разглядывая различные «кусты» Древа и поддерживая связь с Большим инком Института.
– Есть новости?
– А у тебя? – рассеянно ответил Жданов вопросом на вопрос.
– Они посетили бункер, экспроприировали «голем» и воспользовались универом для выхода на трансгресс. Теперь они уже в другом инварианте. Если бы знать – в каком.
– Я догадываюсь.
– Вот как? – Белый с сомнением посмотрел на друга. – Почему же раньше не сказал?
– Не был уверен. Они вот здесь.