Если же он и впрямь настолько обидел тебя, то ты мог бы лишить его целых двух, или даже всех десяти пальцев! Да отруби ты ему руку хоть по самый локоть, и то ладно! Но зачем тебе понадобилось убивать всю его семью? Неужели один твой палец стоит более пятидесяти человеческих жизней?!»
Сюэ Ян и в самом деле задумался, будто вопрос Сяо Син Чэня крайне его изумил: «Разумеется. Тот палец был моим, а жизни – других людей, и сколько бы я ни умертвил, им с ним не сравняться. К тому же, погибло всего пятьдесят человек – как может подобное количество соизмериться с моим пальцем?»
Сяо Син Чэнь бледнел на глазах, слушая тщательно взвешенные речи Сюэ Яна, наполненные безоговорочной уверенностью в собственной правоте.
Сюэ Ян спросил в ответ: «А зачем ты мне помешал? Зачем испортил мои планы? Зачем вступился за тех отбросов из клана Чан? Хотел помочь Чан Цы Аню? Или Чан Пину? Ха-ха-ха-ха, а ты помнишь, как поначалу Чан Пин заливался слезами благодарности? А потом, как жалобно он умолял тебя прекратить свое пособничество? Даоцзан Сяо Син Чэнь, с самого начала, во всем, что случилось, виноват только ты один.
Подобное Сяо Син Чэнь уже не смог снести: «Сюэ Ян… ты действительно… отвратителен до тошноты».
При этих словах зловещий блеск, не озарявший глаза Сюэ Яна уже довольно долгое время, вспыхнул с новой силой.
Он холодно усмехнулся: «Сяо Син Чэнь, вот именно поэтому я и ненавижу тебя. Больше всего мне противны люди, подобные тебе, хвастающие своей праведностью, добродетелью и чистотой; глупые, наивные дураки; болваны, считающие, что одни лишь их добрые дела делают этот мир лучше! Тебя от меня тошнит? Замечательно.
Сяо Син Чэнь слегка помедлил с вопросом: «Что ты имеешь в виду?»
Сердца А-Цин и Вэй У Сяня едва не выпрыгивали из груди!
Сюэ Ян ответил, обращаясь, словно к близкому другу: «В последнее время мы не охотились на ходячих мертвецов.