"
"Разумеется, заклинатели не могли проигнорировать слова Цзэ У Цзюня, поэтому в Золотом Павильоне вновь начались разговоры, осуждающие псов из клана Вэнь и Вэй У Сяня. Атмосфера наполнилась лихорадочной ненавистью до зубовного скрежета, не допускающей ни слова возражений, не разбирающей, кто прав, кто виноват. На волне всеобщего недовольства, Цзинь Гуан Шань обратился к Цзян Чэну: «Боюсь, что он давно вынашивал план побега на гору Луань Цзан. Все-таки с его способностями Вэй У Сяню не составит труда основать собственный клан.
Цзян Чэн, насилу сохраняя спокойствие, ответил: «Это вовсе не так. Вэй У Сянь с малых лет вел себя подобным образом. Даже мой отец ничего не мог с ним поделать».
Цзинь Гуан Шань переспросил: «Фэн Мянь-сюн ничего не мог с ним поделать?» Усмехнувшись, он добавил: «Фэн Мянь-сюн просто благоволил ему».
После слов «благоволил ему», уголок рта Цзян Чэна свело судорогой.
Цзинь Гуан Шань продолжал: «Глава Ордена Цзян, вы совсем не такой, как ваш отец. Возрожденному Ордену Юнь Мэн Цзян всего несколько лет, и это время для утверждения вашего влияния. А Вэй У Сянь без тени стеснения навлекает на себя всеобщие подозрения. Что подумают новые адепты Ордена Юнь Мэн Цзян, увидев подобное? Что если они станут брать с него пример, ни во что не ставить Главу Ордена?»
Каждая его фраза надавливала все больнее, пользуясь создавшейся обстановкой.
Цзинь Гуан Шань в душе остался доволен. Голос его зазвучал многозначительно и проникновенно: «Это верное решение. Глава Ордена Цзян, некоторые люди и некоторые вещи не терпят попустительства».
Когда собрание закончилось, главы кланов, заполучив бесконечный повод для пересудов, покидали зал в горячих спорах, никто и не думал униматься.
Цзинь Гуан Яо с улыбкой ответил: «Вовсе нет. Кому пришлось тяжело, так это столу, за которым сидел Глава Ордена Цзян. В некоторых местах от него откололись куски, растертые в мелкую крошку. Очевидно, он сильно разгневался».