Но теперь, будучи семейным человеком, он стал выглядеть намного серьезнее, даже голос сделался более сильным и убедительным. Помрачнев, Цзинь Цзы Сюань произнес: «Мы все еще можем уладить конфликт мирно, вам обоим лучше убрать оружие».
Цзинь Цзы Сюнь вспылил: «Все повернулось подобным образом, а ты хочешь уладить конфликт мирно? Ты видел, что происходит с моим телом?!»
Цзинь Цзы Сюань, останавливая его от демонстрации испещренной отверстиями груди, поспешно произнес: «Не нужно! Цзинь Гуан Яо все мне рассказал!»
Цзинь Цзы Сюнь продолжил: «В таком случае, раз уж он все тебе рассказал, ты должен понимать, что я больше не могу ждать.
Цзинь Цзы Сюань ответил: «Ты прекрасно знаешь, что я не такой человек! Тот факт, что именно он наслал на тебя проклятие, еще под сомнением. Зачем поступать столь скоропалительно? Все-таки я лично пригласил Вэй У Сяня на торжество в честь А-Лина. В какое положение вы ставите меня подобными действиями? И в какое положение ставите мою жену?»
Цзинь Цзы Сюнь повысил голос: «Лучше всего, если он вовсе не сможет прийти на торжество! Кто он такой, этот Вэй У Сянь, разве он достоин присутствовать на нашем семейном банкете? Любой, кто с ним общается, очерняет себя навечно! Цзы Сюань, неужели ты не беспокоишься, что, пригласив его, запятнаешь и себя, и невестку, и А-Лина несмываемым клеймом?!»
Цзинь Цзы Сюань выкрикнул: «А ну замолчи сейчас же!»
Цзинь Цзы Сюнь, изрядно разгневанный, с силой сжал ладонь, и маленькая коробочка вместе с серебряным колокольчиком и яшмовой подвеской внутри в тот же миг оказалась раздавлена в мелкую крошку!
Когда на глазах Вэй У Сяня вещь, которой он так дорожил, разбилась на мелкие осколки, зрачки его резко сузились, а кулак нацелился на Цзинь Цзы Сюня.
"Грудь Вэй У Сяня вздымалась от клокочущего гнева, глаза покраснели.
Собравшись с мыслями, мужчина произнес: «Прикажи своему Вэнь Нину прекратить, выведи его из состояния неистовства, не усугубляй положение».