Через проплывавших мимо рыбаков я передал приветы макаоским танка, представителю хакка, проживавшему в городе, и Маню Фа, который, плюнув на сиесту, прибыл первым на быстрой небольшой восьмивесельной джонке с кабинкой посередине. Впрочем, судя по помятому лицу, именно он традицию послеобеденного сна не нарушил. Несмотря на неизменную улыбку, было заметно, что чем-то встревожен.
После обмена приветствиями, Мань Фа рассказал:
— Линь Цзэсюй начал борьбу с продажей опиума. По его приказу закрыты все опиекурильни.
— Такое творится по всей Поднебесной или только в Гуанчжоу? — задал я уточняющий вопрос, потому что полная блокада грозила мне проблемами, ведь накупил опиума на все имеющиеся, довольно скромные средства.
— Нет, только в тех провинциях, которыми управляет Линь Цзэсюй, — ответил китайский судовладелец.
Тогда проблемы будут только у тех, кто имеет склады на берегу, или ведет себя неосторожно, или не умеет договариваться с жадными китайскими чиновниками. Мань Фа прекрасно это знает. Значит, разыграл обеспокоенность, чтобы сбить цену.
— Ты принес хорошую новость! — радостно заявил я.
Мань Фа скривился, поняв, что его хитрость не удалась, но продолжил играть роль испуганного простачка, заявив:
— Ты так думаешь⁈ Все теперь боятся покупать опиум, цена падает!
— Я знаю тех, кто ничего не боится, кто купит опиум по десять и даже двенадцать долларов за фунт и, пользуясь моментом, заработает очень много, — сообщил ему и напомнил китайскую стратагему: — Грабь во время пожара.
— Нет, я тоже готов купить… — начал он.
— … но был уверен, что сумеешь меня обхитрить⁈ — шутливо перебил я.
Мань Фа ощерил в улыбке белоснежные кривые зубы и выдал:
— Ты ведешь себя, как настоящий сын Поднебесной!
Наверное, это лучшая похвала, которую можно услышать от китайца.
— Быть таким же образованным и мудрым человеком, как вы, большая честь для меня! — отплатил я.