Не проявление радости, но мучительная истерика.
— Теперь мы все в опасности, — с трудом выдавил из себя он. — Я до сих пор чувствую влияние этой поганой аномалии. Вы что, на поезде в неё умудрились проехать?
— К-какая ещё аномалия? — испугался проводник. — Не пугайте нас так! Для начала представьтесь! Вы кто вообще такой? Откуда нам знать, может, вы — раненый бандит!
— Бандит⁈ — обиженно воскликнул больной. — Обидно, что вы меня не признали, коллега. Я путевой обходчик из Аткарска. Николаем меня звать.
— Николай, расскажите, что с вами произошло? — попросил я.
А в это время за окном ещё раз промелькнул тот же самый злополучный дорожный знак.
— Я пойду к машинисту… — помотал головой проводник. — Нужно что-то с этим делать. Что-то решать!
Проводник убежал к голове поезда, а я вновь взглянул на измождённого, почти сошедшего с ума путевого обходчика. Я задал ему вопрос и рассчитывал, что он вскоре даст мне чёткий ответ.
— Что со мной случилось, спрашиваете? — вздохнул он. — Меня отправили осматривать дорогу вплоть до Екатериновки.
— Я вас ни в чём и не подозреваю, — помотал головой я. — Лучше продолжайте рассказ.
— Опять же, если это важно для моего дальнейшего осмотра… Я выпиваю иногда, но в этот день был трезв, как стёклышко. Хотя, признаться, после столь долгого путешествия я бы сейчас не отказался от самогоночки на еловых шишечках…
— Подождите, — перебил его я.
— Да я уже со счёту сбился, сколько здесь хожу! — воскликнул он. — Мне кажется, в этом лесу больше недели провёл. Да ещё твари эти… Всего меня измучили!
— Какие твари? — спросил я.
— Поначалу я думал, что это волки или кабаны какие-то. Во мраке леса разглядеть было трудно. Но когда они до меня добрались, я догадался, что это не лесные звери. Гниением от них пахнуло.
Сказав это, Николай громко вскрикнул и вновь обхватил свою ногу.
— Помогите, лекарь, сил больше нет терпеть… — пропыхтел он.
Да я ведь только что залечил рану! Почему у него до сих пор сохраняется болевой синдром?
Я поднял штанину и оторопел от увиденного. Ранее моя лекарская магия всегда помогала больным, работала с первого раза. Но на ноге Николая вновь разверзлась широкая уродливая рана. Стала даже больше, чем до лечения.