– Не верю! Типичный самообман! Часто так называемая утрата чувств – просто проявление временной усталости, – заявил он.
Не исключено, что они поссорились бы – не в первый, кстати, раз, но тут в люк настойчиво постучали. Ирка, которая никого не ждала, начала удивленно привставать, но Багров опередил ее.
– Сиди, я сам!
Он взялся за скобу и потянул люк на себя.
– Доброго здоровьица! – услышала Ирка вкрадчивый старушечий голосок.
Багров выглянул и невольно сделал шаг назад.
– Мамзелькина! – сказал он.
В «Приют валькирий», озираясь, вскарабкалась сухонькая старушка.
– Вы как, по работе или так? – сурово поинтересовался Багров.
Мамзелькина остро взглянула на него запавшими глазками и погрозила сухим пальцем.
– Ох не любишь ты меня, некромаг! Не любишь!
– А за что вас любить?
Аида Плаховна пожевала пустыми челюстями.
– Так вот некоторые ж любят. Чимоданов вон, как прихожу, раз по тридцать здоровается. Да и Ната туда же...
– Это они подлизываются. Думают, что пощадите, когда время придет! – сказал Матвей.
Аида Плаховна посмотрела на него с особенным интересом.
– А что, милок, думаешь, не пощажу? – спросила она.
– Надо будет – не пощадите... Раз детей и женщин убиваете, влюбленных разлучаете, какой может быть разговор? – сказал Багров.
Мамзелькина слегка смутилась и пробормотала что-то про разнарядку и что вечно все равно жить не будешь.
– А войны? Сколько вы на них народу укладываете... – продолжал Багров.
Но Аида Плаховна уже оправилась. В этом вопросе она, видимо, твердо стояла на ногах.
– И, родной! На войнах и без меня справляются. Кишки выпускать – дело нехитрое. Иной раз только по полю пройдешься, чикнешь кого из раненых косой, чтоб не мучились зря. А так я ж больше по болезням, да по несчастным случаям.
– Не люблю.
– Ты уж хоть бы скрывал, что не любишь. А, некромаг?
Поняв, что его дразнят, Багров демонстративно отвернулся. Аида Плаховна меленько захихикала, точно загремела мелочью в стаканчике.
– Выпить есть? – спросила она.
– А что, уже нигде не угощают? Так на похороны сходите! – брякнул Багров.
Хихиканье Аиды Плаховны стало несколько
натянутым. Такие шутки она совсем не любила.