Но комбат не собирался отвечать.
— Тут я тебе не советчик. И не помощник!
— Понятно, — сказал Смирнов и, сгорбившись, направился к двери.
— Все в стороне, а я в бороне, — напоследок пробурчал он под нос популярную в милицейской среде поговорку.
* * *Серый «опель-вектра» и белая «девятка» съехались в укромной лощине Левобережья, стали нос к носу, водители открыли двери, чтобы салоны не нагревались, а сами стали прогуливаться в шелестящей серебряными листиками березовой роще, негромко переговариваясь.
— Вот такие наши дела, — закончил свой рассказа Смирнов.
— Как, как… Хреново…
Вепрев похудел, осунулся, кожа на лице обвисла, как у шарпея, тусклые глаза приобрели голодный, злой блеск.
— Вначале лечился больше месяца, потом стал работу искать… А какая работа у бывших ментов? Это начальники в банкиры попадают да в советники олигархов. А тут — частная охрана, сутки дежуришь, двое — дома, двенадцать тысяч в месяц…
Кабан тяжело вздохнул.
— Главное — на посту я человеком себя чувствовал.
— Угнанными? — неодобрительно поинтересовался Смирнов.
— Типа того, — мрачно отозвался Кабан и сплюнул. — Осуждаешь? Ты ведь меня позвал тоже не для того, чтобы я этому пидору стол накрыл!
— Это точно, — теперь вздохнул начальник поста. — Только ты сам хочешь сделать то, что требуется. Да плюс мы тебе заплатим…
— Где он живет, известно? — спросил Вепрев.
— Известно.
— Тачку найду, без вопросов, и «макар» с глушаком имеется, — Кабан высморкался по своей привычке — пальцем. — Начну вилять, будто пьяный, он остановит, я его и сделаю… Только чтобы он один стоял, не хочу ребят подставлять под раздачу…
Смирнов кивнул.
— Организуем. Позвонишь, как будешь подъезжать, я всех на пост позову, вроде на совещание, а его оставлю…
— Ладно, давай теперь цену обкашляем, — тяжело дыша, предложил Кабан.
Глава 13 Профилактический рейд
ШабановВиктор подшивал очередное дело. Такой нагрузки у него никогда раньше не было. Фирсов грузил его выше крыши, причем давал дела «с личностью», и на каждой оперативке ругал за низкие показатели. А старшего следователя Незнамова, которому подкидывал исключительно «фактовые»[17] дела, наоборот — хвалил и ставил в пример.