«Может, там и хранят то, что делает Южный пост ЮЖНЫМ ПОСТОМ? Недолго, полдня, день, может, несколько часов… Но все равно в условиях абсолютной надежности, очевидно, по-другому хранить ЭТО нельзя…»
— А вот так! Ты же умный, Американец! Вот и напряги мозги!
Колтунов пожал плечами.
— Не знаю.
— Да потому что чай он пил! — загоготал Вепрев. — Чай! А в конце дня бармен ему отдавал деньги! Вот голова у мужика работала! Никто его голыми руками взять не мог… Он столько бабла накосил! Небось, еще внукам останется! Да ты его скоро увидишь: Аксакал к нам частенько заходит, по старой памяти…"
"И действительно, скоро судьба свела молодого сержанта и отставного капитана, о котором во всем Тиходонске рассказывали легенды.
В этот раз Сергей, на правах молодого, варил на электроплитке картошку и нарезал жирную донскую селедку, когда на пост зашел сухонький старичок в синей форменной рубашке без знаков отличия, в серых милицейских брюках с выпоротым красным кантом и стоптанных форменных туфлях.
— О, я как всегда, вовремя! — оживился он, потирая ладони. — Или вы часто пьете, или я удачно прихожу. А ты и есть новенький?
— Ну да, — кивнул сержант. — Меня Сергеем зовут.
— А я Мотовилин Иван Степанович, бывший инспектор, а ныне пенсионер МВД, — представился вошедший.
— Здравствуйте, Иван Степанович!
— По прозвищу Аксакал, — добавил он, видя, что фамилия не произвела на новичка никакого впечатления. — Слыхал, небось?
Колтунов заулыбался.
— Еще бы! Тут про вас легенды рассказывают!
— Ты их меньше слушай! Им лишь бы языком трепать…
— А правда, что вы…
Аксакал протестующе поднял руку и поморщился.
— Не время сейчас обо мне лялякать. Потом поговорим. Глянь лучше на штаны — не скажешь, что ментовские? Мне соседка, Зинаида, кант вырезала, аккуратно так…
Вскоре на пост поднялся Смирнов, затем подтянулись Вепрев с Сидорчуком, последним пришел виновник торжества.