А вот картинка, говорили, слегка подправленная. В милое доброе лицо еще верим, а в этот игрушечный круглый бюст — нет. Он по-другому должен шевелиться, если силиконовый, а настоящих таких просто не бывает.
В действительности, как и следовало ожидать, все оказалось вообще по-другому.
Элис Морган, надо же. Что она тут забыла... И почему в колонне нет броневика со съемочной группой? Каждый жест, каждый шаг этого безупречного тела — деньги, и фиксируют его строго на профессиональную аппаратуру.
— Вон тот ангар ваш! — крикнул Дебанги. — А с техникой — разберемся!
— Нахер твой ангар, — бросила девица. — Нашел самоубийцу, блин!
Она свесила одну ногу в кокпит, ловко поддела носком кроссовки и выдернула наверх белый пилотский шлем, весь в эмблемах и штрихкодах; подбросила, как футбольный мяч, схватила и быстро заговорила куда-то внутрь.
— Внимание! Ребята, напряглись еще немного. Задача на ближайшие пять минут — готовимся к возможному обстрелу с востока.
Шагоходы затарахтели громче, и, скрипя, будто сейчас отдадут концы, начали разбредаться по аэропорту. Элис осталась на месте и глядела вслед своему воинству, как показалось Лехе, с нескрываемой жалостью.
А Пасечник устремился вперед, будто пес, спущенный с поводка.
— Эй! — рявкнул Дебанги ему вслед.
— Расслабься! — бросил тот через плечо.