Ему по долгу службы полагается добывать информацию, и ради этого — плести интриги, манипулировать людьми и наводить тень на плетень. Короче, шевелиться, а не сидеть с выражением на лице, забившись в угол кровати. Он должен хотя бы пытаться спасти свою шкуру, раз припекло. От него ждут наверное чего-то такого. Или уже не ждут? В Абудже все спокойно? А вдоль дороги мертвые с косами стоят? И тишина?..
А призрак Виктории Ройс смотрел на Леху взглядом Великой Матери. Взглядом женщины, прозревшей тайны, о которых ты и не подозревал никогда.
— Давай уедем, — сказал Леха, сам себе удивляясь.
— Что?..
— Прямо сейчас в машину — и уедем отсюда! Твоя охрана не проблема, я пообещаю им защиту Института, они купятся... Лоренцо Милано сбежал, ты знаешь? Его плотно опекали ребята Бабы, достанется им теперь... Если из города удрал Лоренцо, это знак. Он почуял опасность.
— Какая еруда. Этот вечно пьяный хмырь просто испугался того, что натворил. Если бы еще кому-то было до него дело...
— А что он натворил? — перебил Леха.
— Сделал глупость. Ты не поймешь. Это не в твоей компетенции и не в твоей власти. Ты ничего не можешь изменить. И Милано ничего не мог. Уясни хотя бы такую малость, пожалуйста.
— Ладно, допустим, у вас тут сложно, я не пойму... Но почему бы тебе просто не отдохнуть от Абуджи? Взять и уехать вместе со мной.
— Зачем? — равнодушно спросила она.
— Свобода, — Леха развел руками. — Свобода от всего этого. Тысяча извинений, но ты наверное привыкла, что живешь в кошмаре, и не замечаешь.
— Я знаю, — мягко сказала она. — Но для меня уже все решено. Очень давно.
— А для тех семерых?
Она на миг задумалась, будто не понимая, о ком он.
— Ах, да, твои бывшие коллеги... Нет, это вообще другое. Забудь.
— Не могу. Их надо вытащить отсюда. Давай спасем их вместе. В конце концов, это приключение! А то ты сидишь тут сиднем два года...
Она рассмеялась, и Леха вновь поразился, насколько голос этой женщины не вяжется с ее мертвенным обликом.
— Перестань. Они не твои.
— Хорошо, давай начнем с тебя! Что ты забыла тут? Ты уже сделала для Абуджи столько, что местные должны памятник тебе поставить!
— Памятник! Ой, прекрати, дурачок!
Леха с изумлением, переходящим в нежность, смотрел, как она валится на кровать, заливаясь смехом и потешно дрыгая ногами, будто совсем настоящая живая молодая женщина. Если бы еще эти ноги не были как спички... Что же вы с ней сделали, гады. Гады вы последние. Убить вас мало.