Дружина Игоря затворилась в Детинце, точила мечи. Их тоже не любили. Подымется вече, вспомнит старые обиды… И задавит славных витязей, навалясь по сто на одного. Нехорошо было в Киеве. Потому что никто ничего толком не знал. Кроме самой княгини, сидевшей в своем городке Вышгороде, и больших бояр Асмуда и Свенельда. Да свежеиспеченного сотника Сереги Духарева.
Древляне объявились сами. Как и предполагалось.
На Серегин двор прибежал посыл: древлянская лодья пристала у Боричева. Свенельд зовет.
Духарев медлить не стал, велел седлать коней, кликнул с собой пару гридней: для почета, не для охраны.
Серега и был счастливым, какие могут быть сомнения?
Бережно обнял жену, поцеловал нежно:
– Люблю тебя, маленькая!
Сбежал с крыльца, легко вспрыгнул на тонконогого вороного жеребца…
– Господин!
Артак.
– Господин! Будь осторожнее! Берегись!
Серега только усмехнулся, тронул варяжские светлые усы.
– Пусть враги мои берегутся! – отозвался весело.
Гридни тоже заухмылялись, расправили плечи: как верно сотник сказал.
– Господин! – парс ухватился за стремя.– Послушай меня! Я вижу!
Духарев согнал с лица улыбку, глянул сверху в темные блестящие глаза парса…
– Верю,– произнес он негромко.
– Не знаю,– тоже вполголоса проговорил Артак.– Зло тебя ищет. Я чую недоброе…
Серега покосился на Сладу: жена все слышала – и тень страха легла на ее милое лицо.
– Я не боюсь зла,– четко произнес Сергей.– Но для тебя…
Через четверть часа он снова был в седле. Но на этот раз под ним был не легконогий вороной, а верный Пепел, а на плечах не ромейский бархат, а надежная сталь. Жарковато нынче в шлеме да в подкольчужнике, но можно потерпеть. Ради того, чтобы жена, ждущая его ребенка, не волновалась.
"Челядинцы отворили ворота, и сотник Серегей, сопровождаемый полным десятком дружинников, выехал на мощеную прямую улицу. По левую руку от сотника – Понятко. Цепкий взгляд, под рукой, в притороченном к седлу саадаке – хузарский лук с натянутой тетивой и тут же – разноцветные оперенья стрел. Звонкий тяжкий топот подков по мостовой, блеск солнца на гладкой стали.