Миллионщик

— Негодяй! Подлец! Таких, как он, нужно вызывать на дуэль и стрелять, как собак!

— Дуэль, князь, здесь не поможет, — сказал я. — Он человек без чести и, верно, не примет вызова. Здесь нужно действовать иначе: следует уничтожить его. Сделать так, чтобы его освободили от выполнения обязанностей опекуна и ни один порядочный человек в Москве не подал ему руки.

— И как же это сделать? — спросил князь, и в его глазах загорелся азарт.

— А вот для этого мне и нужна ваша помощь. Я хочу, чтобы его подлые слова услышали другие.

Уважаемые люди. Члены вашего клуба. Чье слово будет иметь вес и в Дворянском собрании, и в суде. Вы могли бы мне в этом помочь? Пригласить на встречу со мной и Селищевым пару-тройку таких господ?

Оболенский задумался, потирая подбородок.

— Хм… Идея, черт возьми, интересная. Скандал в клубе — это вещь серьезная. Но как это устроить, чтобы не выглядело подстроенным?

— А мы и не будем ничего подстраивать, — сказал я. — Мы просто создадим условия. План у меня такой. Вы, князь, под каким-нибудь предлогом приглашаете в отдельный кабинет в клубе, скажем, своих высокопоставленных друзей.

Говорите, что хотите посоветоваться по какому-то важному делу. В это же время я приглашаю туда же Селищева, якобы для передачи ему денег. Кабинет этот, как я приметил, имеет смежную дверь в другую, малую гостиную. Вот за этой дверью и будут сидеть ваши друзья. Они станут невольными свидетелями нашего разговора.

— А если он не станет говорить? Если заподозрит неладное?

— Заговорит, — уверенно сказал я.

— Он жаден и глуп. Я спровоцирую его, заставлю повторить свое гнусное предложение. А ваши друзья все это услышат!

Князь хлопнул ладонью по столу так, что зазвенели бокалы.

— Черт побери, Тарановский, да вы не коммерсант, вы — стратег! Мне нравится ваш план! Он дерзок и изящен. Я берусь это устроить! Сенатор Глебов, старый приятель моего папа́, человек безупречной честности. А генерал Арсеньев, ветеран осады Севастополя, ненавидит казнокрадов и мошенников.

Они согласятся!

— Только одно условие, князь, — добавил я. — Мое имя не должно фигурировать в этом деле официально. Я человек приезжий, не хочу встревать в ваши столичные интриги. Вы представите меня просто как доверенное лицо, пекущееся об интересах сирот.

— Понимаю, — кивнул Оболенский. — Скромность украшает героя. Будь по-вашему! Что ж, господин «доверенное лицо», готовьтесь. Завтра вечером мы устроим нашему Аристарху Ильичу настоящий театр.