— И кто теперь меняет тему?
Она вздохнула и с раздражением произнесла:
— Ну, если тебе так хочется знать, я забралась в одну девицу лет двадцати — столько мне было бы, не застрянь я здесь. И знаешь, почему я её выбрала? Потому что она была беременна, а мне хотелось узнать, что это за ощущение, когда у тебя внутри бьётся ребёнок.
Джиксу даже в самых смелых мечтах не представлялось, что у Джил могут водиться такие мысли, однако он скрыл своё изумление.
— Я приняла долгую ванну, — продолжала его собеседница, — а потом расчесала её волосы.
Джикс потянулся к руке Джил, но та проворно отдёрнула её, не дав ему коснуться себя.
— Твоя очередь, — сказала она. — Давай, рассказывай всё — даже то, что мне знать не положено. В особенности это.
Она, похоже, не отступится. Придётся выполнять обещание. Он не станет лгать ей или рассказывать полуправду — она наверняка поймёт, если он попробует что-то в этом роде. Поэтому он рассказал ей всё без утайки — ясно, точно, в нескольких словах.
— Я — дальний разведчик его превосходительства Яш-Куук-Мо, Великого Короля Срединного Царства.
Если Джил и поразило это признание, она ничем этого не выказала.
— Срединное Царство?
— Это то, что вы называете Междумиром.
— И что... там много таких, как ты?
— В Городе Душ много послесветов, но такой, как я — один.
Джил улыбнулась.
— Отлично. — Она поднялась, чтобы уйти. — Что ж, вот это тайна так тайна.
* * *На следующий день один из наблюдателей поймал заблудившегося послесвета.
Мальчик был не из тех, что уцелели при катастрофе поезда. Зелёныш, только что проснувшийся после девятимесячной спячки.
— Бродил кругом, звал мамочку, — поведал наблюдатель всем собравшимся.
Кошмары загоготали, и у бедного малыша задрожали губы. Ему было никак не больше шести.
Авалон шагнул к нему.
— Давай сюда свою монету!
— У меня нет денег, — пролепетал малыш.
Авалон повернулся к Колотуну — одному из самых устрашающих Кошмаров:
— Забери у пацана монету!
Но Джикс положил руку на плечо Колотуна:
— Погоди, дай я.
Джикс каждый день играл в покер в одной компании с Колотуном, так что тот вежливо уступил:
— Валяй, Джикс.