Брюнетка, опустив глаза, взяла блондинку за руку и сказала:
— Пойдем.
Дунский посмотрел, как они выходят из квартиры, а когда за ними закрылась дверь, взглянул на цилиндр со Сник. Окошко было таким же пустым, как ее будущее.
— Ну? — сказал Тощий. Он стоял у своей сумки, положив на нее правую руку.
— Не беспокойся, ухожу, — сказал Дунский.
Тощий перевел взгляд с него на свою сумку и с легкой улыбкой сказал:
— Ты сам убедишься, что я был прав. Спи спокойно. Завтра проснешься новым человеком.
— Я всегда просыпаюсь новым человеком.
— О чем ты? — нахмурился Тощий.
— Так, ни о чем.
Он не хотел говорить Тощему «до свидания» или как-то по-другому выражать желание увидеться с ним вновь. И молча пошел к выходу, чувствуя спиной неотрывный взгляд Тощего. Он сам не знал, не вздумается ли ему в последний момент еще поспорить за Сник — не с помощью слов, а с помощью пистолета. Но это было бы глупо и ни к чему бы не привело. Даже если он спасет Сник, — что он будет с ней делать? У него нет возможностей спрятать ее так же надежно, как это сделала бы иммерская организация.
Дунский был у самой двери, когда услышал сигнал. Он оглянулся и увидел, что Тощий идет к оранжево мигающей стенной полоске. Тощий тихо произнес что-то, и на полоске появилось лицо мужчины. Дунский вернулся назад и стал смотреть из-за плеча Тощего.
— А ему… следует это слышать?
— Откуда мне знать? — огрызнулся Тощий. — Я же не знаю, что ты собираешься сказать.
— То, что касается нас всех, — сказал иммер на экране.
— В чем дело?
— Это Кастор. Он снова совершил убийство!
Дунский ощутил, как что-то у него внутри перевернулось и омертвело. Он уже знал, что собирается им сказать этот человек.
— Органики только что обнаружили труп женщины в квартире на Бликер-стрит.