Шут сжимал мою руку всего мгновение, наша кожа не соприкасалась, но я почувствовал, как некая связующая нить протянулась между нами. Нет, не Сила и не Дар. Я даже не ощутил присутствия магии – в том виде, как я ее понимал. Нечто похожее происходит, когда попадаешь в необычное место и тебя охватывает ощущение, будто ты здесь уже бывал. И мне показалось, что мы с Шутом уже так сидели, произносили эти слова – и всякий раз наши слова запечатывало его короткое прикосновение. Я отвел глаза и наткнулся на взгляд Ночного Волка.
Кашлянув, я попытался заговорить о другом:
– Ты сказал, что знаешь ту женщину. Как ее зовут?
– Ты никогда не слышал ее имени. Однако о ней ты знаешь. Помнишь, во время войны красных кораблей нам рассказали, что их вождя зовут Кебал Робред?
Я согласно кивнул. Племенной вождь островитян, который неожиданно объединил всех под своим началом. С пробуждением драконов союз мгновенно распался. В некоторых легендах говорится, что дракон Верити пожрал главаря пиратов, в других – будто Кебал утонул.
– Ты слышал, что у него была советница? Бледная женщина?
Слова Шута показались мне ужасно знакомыми. Я нахмурился, пытаясь вспомнить. Да. До меня доходил такой слух, но не более. Я вновь кивнул.
– Хорошо. – Шут откинулся назад и заговорил почти небрежно: – Это она. И еще кое-что: она не только свято верит в то, что является Белой Пророчицей, но и убеждена, будто Кебал – ее Изменяющий.
– Тот, кто делает других героями?
Шут покачал головой:
– Нет. Ее Изменяющий уничтожает героев.
Я ждал, когда он продолжит, но Шут молчал. Тогда я подтолкнул его:
– А во что веришь ты?
На его лице появилась задумчивая улыбка.
– Я верю в тебя. Ты – мое новое начало.
Я не нашелся что ответить, и в комнате повисла тишина.
Он дотронулся до уха:
– Я ношу серьгу с тех пор, как мы с тобой виделись в последний раз.
Я смотрел, как он возится с застежкой. Сережка представляла собой синий самоцвет, оплетенный серебряной сетью. Баррич подарил ее моему отцу. Я носил ее после смерти Чивэла.