Так я и стоял в его объятиях, не в силах ему ответить. Я рассчитывал, что он стерпит, но когда его губы оказались возле моего уха, Шут прошептал приторно-сладким голоском:
– Прощай, Любимый.
Несмотря на раздражение, я не сумел сдержать улыбки. Я прижал его к груди, а потом легонько оттолкнул.
– Доброго тебе пути, Шут, – хрипло сказал я.
– И тебе, – серьезно ответил он, легко вскочив в седло.
Я посмотрел на него. Аристократичный молодой человек на лошади не имел ни малейшего сходства с Шутом, которого я знал в далеком детстве.
Вернувшись в хижину, я обнаружил, что Шут помыл и убрал посуду.
– Чего ты от меня хочешь? – спросил я у тишины.
Потянулись долгие дни, одинаковые и скучные, а вечера и вовсе казались мне бесконечными. Разумеется, я заполнял время работой, но чем больше я делал, тем больше оставалось. Приготовление обеда влекло за собой возню с посудой, посадка новых растений вынуждала меня пропалывать их и поливать.
Мне не хватало Шута, и я понял, что все эти годы по нему скучал. Так болят старые раны. Ночной Волк совсем мне не помогал. Он погрузился в глубокую задумчивость, и вечерами мы сидели наедине со своими мыслями. Однажды, когда в неверном свете свечи я чинил рубашку, ко мне подошел Ночной Волк и со вздохом положил голову мне на колени. Я почесал ему за ушами.
– С тобой все в порядке? – спросил я.
Тебе плохо одному. Я рад, что Лишенный Запаха вернулся к нам. Хорошо, что ты знаешь, как его найти.
Потом он с тихим стоном поднял голову, вышел из хижины и улегся на прохладной земле возле крыльца.
Последний жар лета накрыл нас, точно тлеющее одеяло. Я изнемогал от зноя, дважды в день поливая сад и огород. Куры перестали нестись. Все казалось раскаленным и ужасно скучным. Наконец вернулся Нед.