– Какой я молодец, – шепотом поздравил он самого себя. – А ты такой благодарный зритель, Фитц. Знаешь, как утомительно играть роль, когда никто не знает, что ты ее играешь. Как трудно изображать совершенно чужого тебе человека, когда никто не может оценить, насколько здорово у тебя получается. – Искорки веселья заплясали в его глазах, напомнив мне прежнего Шута. Потом они погасли, и он совершенно серьезно ответил, но так, чтобы его слышал только я: – Конечно, я могу встать. И плясать, и прыгать, если понадобится. Но сегодня мы этого делать не станем.
– Я бы предпочел, чтобы оно оставалось открытым, – ответил я.
И я тоже, отозвался Ночной Волк, его слова прозвучали едва слышно, не громче легкого вздоха.
– Ну что же, пусть будет открыто, – провозгласил лорд Голден.
В кухне было полно слуг, поскольку конец ужина – еще не конец трудового дня. По правде говоря, мало кто работает дольше и тяжелее, чем те, кто кормит обитателей большого имения. Ведь не успели слуги привести все в порядок и вымыть посуду после ужина, как уже пришло время ставить хлеб на следующий день. В Гейлтоне дела обстояли точно так же, как и в замке Баккип. Я подошел к двери и осмелился заглянуть внутрь, изобразив на лице надежду и вопрос одновременно.
Одна из девушек тут же меня пожалела.
– Ты, наверное, ужасно проголодался. Они там ели и пили и не обращали на тебя внимания, будто ты деревянная статуя… Заходи. Они, конечно, покушать любят, но тут еще много осталось."
"Через несколько минут я сидел на высоком табурете на углу засыпанного мукой и изрезанного ножом стола для хлеба. Лебвен поставила передо мной несколько блюд так, чтобы я мог до них дотянуться, – еды действительно осталось полно.