А внутри все аскетично, включая кивающего чертика на торпеде и потертые коврики на сиденьях. Ехал агрегат, правда, без особых нареканий, ревел только выше обычной нормы.
— В курс дела меня немного введите, Александр Сергеич, — попросил я, — что болит у супруги, как давно, какие меры принимали?
Ну он и рассказал все, коротко, но исчерпывающе ясно. А я промолчал всю оставшуюся дорогу, о чем тут можно говорить-то. Улица героя Великой Отечественной Ватутина и вправду была рядом с моей Кировской, параллельно через 200 метров тянулась.
Москвич он прямо к подъезду подогнал, здесь тоже никаких трудностей с парковками не наблюдалось. А потом мы поднялись на третий этаж без лифта. Квартирка была маленькая и тесная, вот уж чего не ожидал от сталинок — прихожая 2,5 метра, направо кухня, прямо санузел, вперед и налево по совсем уже скромному коридору жилая комната размерами максимум в 15 метров.
— Познакомься, — хмуро сказал из-за моего плеча он, — это Петр, он сейчас тебя обследует.
Жена его, маленькая курносенькая женщина с болезненной худобой и нездоровым румянцем на щеках, лежала на диване головой к окну… к эркеру то есть, в котором значилось окно.
— Привет, Петя, — нашла в себе силы улыбнуться, — мне Саша подробно все рассказал… одна надежда осталась на тебя, больше никаких надежд нету…
У меня засосало под ложечкой очень нехорошее предчувствие — наобещал людям пряничек, а он в ларце лежит, а ларец на дубе, а дуб за пару тыщ километров от тебя растет… вот и думай теперь, как выходить из положения и доставать пряники.
— Сразу предупрежу, — сказал я им обоим, — опыта у меня считай, что никакого нет, тем более может оказаться, что все предыдущие мои удачи это просто цепь дурацких случайностей. Так что на слишком многое не рассчитывайте… сделаю, что смогу.