— Прошу покорнейше простить меня, Анна Михайловна, но Петр Михайлович не готов покамест к визитам, — ответил денщик брата, отводя глаза в сторону, словно ему было не по себе, когда он смотрел на разочарованное лицо Анны. Она смирилась с решением брата, как бы ни желала видеть его в тот момент. Только передала просьбу отца, развернулась от дверей, что тут же закрылись, отгораживая от нее брата, пошла через анфиладу, решив вернуться к отцу.
В одной из комнат столкнулась с Полин. Разрумяненная, взволнованная, та спешила туда, откуда только что прогнали Анну, и она задержала ее за рукав платья, остановила, чтобы предупредить, что брат никого не желает видеть.
— Qui est l`a?
[378]— спросили на этот раз из-за двери голосом Петра, когда Полин тихонько стукнула в закрытые створки. Анна порывалась уйти, не смотреть и не слышать, боясь, что брат не желает отчего-то видеть именно ее. Но осталась.
Она не спустилась к завтраку (позднее выяснилось, что стол напрасно сервировали — все предпочли трапезничать в своих покоях), осталась возле отца, кормя того с ложечки мелко толченной разваренной овсянкой. Для нее было в радость ухаживать за отцом: кормить его, вытирать аккуратно лицо салфеткой, поправлять подушки, чтобы ему было удобно.
— Петруша какие вести привез? — спросил у Анны после завтрака отец, но она только покачала головой, призналась, что не знает, чем вызвала удивленный взгляд отца.
— Мне он сказал только об Андрее Павловиче, — тихо ответила она, стараясь не смотреть на Михаила Львовича в этот момент.
— Без вести еще не значит, что мертв, — заметил отец, и она улыбнулась ему в ответ, счастливая от этого короткого замечания. Как же было отрадно все-таки, что кто-то подтвердил ее надежды! Словно от этого они тут же стали явью.