Петр пришел к отцу, едва вышел лакей, уносящий поднос в кухню, столкнулся с тем в дверях и, чертыхаясь от того, что чуть не потерял равновесие при этом, прошел в покои, стуча костылями по паркету.
— Mon fils
[379], - улыбнулся ему Михаил Львович, глядя только в глаза сына, шагнувшему к его постели на костылях. Тот медленно опустился в подставленное сопровождающим его Лешкой кресло возле постели отца, взял его морщинистую ладонь в свои руки и поднес к дрожащим губам."
"— Petit p`ere
[380], - только и сумел проговорить, а потом уткнулся отцу в бок, накрытый покрывалом, цепляясь в простыни, комкая те пальцами, сжимая в кулаки.
Михаил Львович тут же положил ладонь на его голову, стал гладить светлые волосы и плечи сына, приговаривая что-то-то тихонько. Все, кто был в спальне барина, предпочли тихонько выскользнуть из его покоев, предоставляя возможность отцу и сыну побыть наедине, сказать друг другу то, что желали бы.
Анна ушла в образную, где долго стояла на коленях перед образами.
Нет, не молилась. Отчего-то мысли даже не шли в голову, а слова не слетали с губ. Просто стояла и смотрела на печальные лики, внимательно наблюдающие за ней с образов. Она смотрела на домашний образ Богородицы — глаза в глаза, на дитя в руках той, и впервые пожалела, что не стала женой и матерью до того, как случилась эта страшная война. До того, как ее жизнь так перевернулась с ног на голову.
Каким было бы дитя от Андрея? Анна видела мало младенцев за свои двадцать лет — только крестьянских туго спеленатых или неровно шагающих в просторных рубашонках, когда выезжала на прогулку и миновала поля, на которых работали крестьяне.
Удивлялась всегда, насколько те маленькие. А ныне вдруг самой захотелось сидеть как Богородица, прижимая к себе кроху, находя в его личике знакомые черты. Так было бы легче ждать. Так было легче перенести… Нет, думать о том она себе запрещала!
Так и прошло несколько дней.
Анна почти не выходила из своих комнат, где либо писала что-то, сидя за «бобиком» у окна, ловя скудный свет осеннего дня, либо читала книги, которые приносила ей Глаша из библиотеки, выбирая те по толщине переплета и цвету обложки. К отцу ходила реже, чем желала бы — там был Петр, а холод между ними уже был виден невооруженным взглядом, по мнению Анны. Расстраивать отца неожиданной размолвкой с братом ей не хотелось.
