Что там сестрица моя? Как здравие ее? Куда отправилась ныне, в столицу аль аж под Тамбов
[400]уехала от француза?
И Андрей снова помрачнел лицом. Нет, не от того, что мать не обратилась к нему напрямую, предпочтя игнорировать его по-прежнему. Оттого, что снова сжала сердце ледяная рука страха и неизвестности.
— Я получал вести от тетушки в последний раз, когда были у Дорогобужа, — ответил Андрей матери. — И последнее, что узнал — она выехала в конце августа из гжатского имения в сторону Москвы. Но в престольной так и не появилась…
Алевтина Афанасьевна немного помолчала, а потом сказала громко:
— Скажи Софи своему брату, что нет нужды тревожиться о судьбе графини.
[401]Уж я — то знаю, пусть поверит мне… А что нареченная Андрея Павловича? Земли-то ее, вестимо, под французом ныне. И московские, и гжатские… А сама-то?"
"— Анна Михайловна выехала совместно с графиней. Более о ней ничего мне неведомо, — произнес Андрей. На его удивление, мать промолчала, не стала отвечать резко, как он ожидал.
«…La 'etourdie
[402], кокетка, истинно так, по словам, что донесли до меня! Но вестимо, Андрею Павловичу по нраву женские персоны подобного склада, раз второй раз на ту же рану сыпет соли… Воля Господа покарать в той же степени того, кто так жестоко поступил с родным братом! Изведать Андрею Павловичу той же муки, что mon pauvre Boris испытал… ce marriage est pour lui peine!
[403]Таковы мои слова на сей счет.
Андрей написал тогда в ответ, что остается при своем решении. Он женится на Анне Михайловне Шепелевой, и, коли нужда придет, даже без материнского одобрения. И такова его воля!
Более слов от матери он не получал. Писала только Софи, в конце каждого письма, ставя неизменное «Maman шлет вам, mon cher fr`ere
[404], свое благословение материнское».
Порой Андрей за эти дни, проведенные в Агапилово при восстановлении здоровья, хотел упасть на колени перед матерью, прошептать, что он солгал, обманул их всех, спасая Надин, спасая брата от той дуэли, которая свершилась все же позднее.