Ради Таты, которая до сих пор не могла взять в толк, отчего с ней так холодна бабушка по отцу, которая так быстро подрастала и скоро будет многое подмечать, о многом думать.
Ранее Надин приезжала в Агапилово всегда с Татой, этой маленькой шалуньей и егозой, так похожей на брата, особенно, когда ей что-то было по не нраву, и она поджимала обиженно губы. Андрей отчего-то привязался к племяннице гораздо крепче, чем бывало обычно в семьях их круга, потому мать и стала зло обвинять его в том, что кровь в Тате не Бориса, а его кровь.
Хотя, надо признать, что мать имела право думать так. Учитывая то, что, как ей казалось, она знала достоверно."
"— Ты толком не здоров еще, — произнесла Надин и взмахнула ресницами, как только она умела это делать — очаровывая глубиной своих карих глаз, озорством, что светилось в глазах. Флирт был у нее в крови, как понял Андрей позднее.
— Ты толком не здоров, я справлялась, — продолжила она. — Что тогда? Что тянет тебя вернуться туда?
— Ты забываешь о долге офицера, — мягко сказал Андрей. — А он аккурат в том, чтобы занять место в рядах и так уже поредевшего полка.
Да, полк их снова заметно поредел. Конечно, не так, как тогда, при Аустерлице, но все же потери были весьма ощутимы. Погиб командир полка, барон Левенвольде, сгинул на позициях неприятеля застреленный уланом Римский-Корсаков, а кроме них не досчитались убитыми еще трех офицеров, не считая нижних чинов. Около четырех офицеров, включая его самого, выбыли из-за ранений, двое пропали без вести.
— Рука уже действует, а голова… я сражаюсь все же не головой, — усмехнулся Андрей. Надин нахмурила носик недовольно.
— Я ведаю, отчего ты желаешь вернуться в полк так скоро. Говорят, что планируют дать еще одно большое сражение Наполеону, как только он отступит от Москвы.