Звонит Константин Михайлович, принимаю вызов и тут же, прямо на моих глазах, Лада Леонидовна падает под колеса такси!
Да что за дура!!!
Сердце, только успокоившееся, реально начинает биться с бешеной силой, несусь вперед, к уже собирающейся небольшой толпе, жадной до происшествий. По телефону юрист спрашивает , когда меня ждать, какие-то вопросы у него, коротко рявкаю: « Не сегодня!» и отрубаю связь.
Пока бегу к месту аварии, толпа начинает рассасываться, и это хороший знак. Значит, ничего трагичного, иначе бы уже и телефоны подоставали, суки.
Подлетаю, картина маслом.
Лада Леонидовна ревёт белугой на асфальте у капота машины такси. Чернобровый, носатый мужик разводит руками, парковщик материться. Неравнодушные прохожие пытаются мою ебанутую малышку на ноги поставить, а она не встаёт, ревёт, как ребёнок руками держась за бедро.
Так. Весело предельно. Подхожу ближе.
Лада поднимает на меня глаза. Чистейший молочный шоколад. Губы вспухли, щёки красные. Ей больно и страшно, наверняка.
– Здесь недалеко травмпункт, он правда, платный, – говорит пожилая женщина, склонившись над Ладой. – Хватайся за меня, девочка, нужно к врачу. Боль резкая?
– Нет, – стонет Лада Леонидовна. – Удар просто.
– Отойдите, – командую я.
Вообще, все как всегда. Куча мужиков вокруг, а Ладу бабка поднимает. Старушку отстраняю чуть ли не насильно и с лёгкостью подхватываю Ладу на руки.
Она ахает, глазки опускает. Вижу на чёрных ресницах без грамма туши застывшую на мгновение каплю слезы.
Глаза какие красивые, ресницы длиннющие…
Я ведь только на её задницу и грудь в основном пялился. Машинально отмечал, что лицо красивое, но тело роскошное все перебивало. А теперь в глаза детали бросаются.
Потому что отлегло. Потому что нахрен, Лада Леонидовна, мне твои закидоны.
– Я… я случайно, – оправдывается малышка, грудью мягкой вливаясь в мой торс, руками обвивает мою шею.
Я несу её и не могу понять, почему в душе странное необъяснимое чувство дежавю. Иду вроде с малознакомой женщиной на руках, ворую её, можно сказать, у граждан, а такое впечатление, что геройский поступок творю. Шагаю быстро к своей машине. Не обращаю внимание на провинившегося таксиста, который бежит следом и пытается принести извинения.
Ничто меня в этот момент не волнует. Только биение её сердца и руки слабые, что держатся за меня.