- Я не понимаю! Я нихера не понимаю! Тебе же все нравится! Какого хера ты так себя ведешь? Я не насильник, слышишь? Я вижу, что тебе нравится, я сразу это увидел! Лада!
Он неожиданно меняет тон, опять наклоняется, мурчит практически:
- Ладаааа… Ну тебе же нравится… Ну в чем дело? Мы – взрослые люди… Чего ты хочешь? Что мне сделать, Лада? М?
А я еще сильнее плачу.
Потому что он ничего не сможет сделать. Он не сможет вернуть мне моего ангела-хранителя, моего пожарного, моего Петра Алексеева. Его не было потому что.
И он не виноват в этом. Никто не виноват. Кроме нее самой.
Я все это чувствую, но объяснить, хоть слово выдавить…
Не могу. Просто не могу.
- Пустите меня, пожалуйста. Позвольте мне уйти.
Знаю, это звучит униженно, но у меня нет сил на большее. Он настолько морально измотал меня, настолько душу вынул своими притязаниями, своим непониманием, что я готова просить.
Правда, готова.
Ведь, если он сейчас не услышит меня и продолжит…
- Я не держу вас больше, Лада Леонидовна, - неожиданно отвечает он, глухо и спокойно.
И убирает руку.
В этот же момент звонит телефон, Петр, мельком глянув на экран, берет трубку:
- Да, Эва, слушаю.
Я трачу пару секунд, чтоб опустить юбку и застегнуть расстегнутую рубашку.
Выхожу, не оглядываясь, ощущая на себе пристальный жесткий взгляд.
И, удаляясь, слышу:
- Эва, я понимаю, обещаю быть. Конечно…
Мне не важно, кто такая Эва.
Не важно.
Баба ""с ебанцой"".
Разговариваю с Эвой, отслеживаю движение бедер уходящей от меня женщины. Убегающей, мать ее.
Ну что, доигрался, Алексеев, теперь бабы от тебя бегают. Никогда такого не было, и вот…
Хотя, здесь, все же, дело не во мне.
Для осознания этого простого факта мне потребовалось как-то чересчур много времени.
Ну, хорошо, что хоть так.
Никогда не любил баб с ебанцой. Серьёзно.
Уж лучше вообще без женщины, чем вот такое.
У Лады Леонидовны ебанца проявилась не сразу. Вернее, сразу, но воспринял я ее по-другому.
Ничего, бывает. Что нашло на меня не знаю, но отпустило серьёзно.
Настолько серьезно, что даже выдохнул с облегчением.
Три дня больной на голову Ладе прохода не давал, сам извёлся и женщину замучил. Так кто из нас больной?
Оба, скорее всего.
Я – в своем поведении глупом и напоре неандертальском. Перепадах настроения подростковых.
Она – в неумении сразу дать понять, что не светит.