– Ты что удумала? – грозный голос тетушки вырывает из омута мыслей, я оборачиваюсь и вижу, как подозрительно она смотрит на скромные пожитки в моих руках. – Хочешь сбежать?
– Нет.
– За идиотку меня держишь?! – Ингрид наотмашь бьет меня по лицу. Больно! Жжет! Но более того, отрезвляет. Сколько раз она позволяла себе замахиваться на меня, сколько раз я ей это позволяла?
– Паршивка! Совсем от рук отбилась! На замок тебя посадить? – Ингрид замахивается второй раз, но я ловлю ее запястье и сжимаю так, что тетушка корчится.
"– Пусти, ненормальная! Ты что себе позволяешь?! – вопит она мне.
– То, что давно должна была сделать, тетя! Я больше не буду терпеть! – говорю я ей, брызгая ядом, отталкиваю ее прочь от дверного проема и ступаю прочь.
– Стой, негодница! Если сейчас сбежишь, я все равно найду тебя и превращу твою жизнь в ад! Нет. Я превращу в ад жизнь Астрит, если ты сорвешь эту свадьбу! – заявляет она, и меня точно молнией бьет от осознания этой угрозы.
– Что?! – оборачиваюсь я. Решила бить по больному?
– Много ли надо беременной, чтобы начало трясти? Пары дурных известий из дома будет достаточно, ты так не считаешь? – спрашивает она.
– Ты не посмеешь!
– Проверь, – она бросает в меня предупредительный взгляд. Знает, что бьет в слабое место. А я знаю, что эта шпала не блефует. Она способна на безумия.
– Вот и договорились, – цедит она, потирая покрасневшее запястье, наверняка, хочет наказать за неподчинение, но я кидаю на нее злобный предупредительный взгляд, и тетушка спешит покинуть чердак.
Сначала в замке гремит ключ, а потом скважина светится едва заметным белым сиянием. Запечатала!
– Охрану к окну. Эллу из дома не выпускать! – кричит она слугам, но уже и не рвусь никуда.
Сползаю по стене на пол и хватаюсь за волосы. Да что же это за проклятие такое? Чем отчаяннее сопротивляюсь, тем глубже ухожу на дно. Вот-вот задохнусь.
Уже задыхаюсь. Ненавижу себя. За слабость. За беспомощность… Нужно было бежать раньше, намного раньше! До того, как тетя решила угрожать мне сестрой.
Астрит.
Была бы у меня возможность первой написать ей письмо, предупредить, чтобы не верила Ингрид, чтобы не волновалась. Но руки тети быстрее.
Теперь уже все. И в этом виновата я сама. Больше некого винить.
Бледное солнце карабкается по небу, заползая своими лучами в мою мрачную холодную обитель. Самый страшный рассвет….
– Подъем! – звучит голос Ингрид из-за двери, затем гремит ключ, и женщина вваливается внутрь. Вот только я не спала.