— Рад хоть кого из своих повидать! Сам-то ужо сколько лет не был на родной Брянщине, Смоленщине, Псковщине!
— Ох, да вы шутите, поди, — засмущалась медведица, кокетливо покачивая подолом мешковатого платья в стиле sarafan. — Такой весь из себя… быть не может!
— Эх, развернись, душа, нараспашку! — Лис вырвал балалайку у могучего медведя. — Балалаить не могу, пальцы сами гнутся, от любви к родной Расее мне б не задохнуться-а!
И совершенно профессионально исполнил что-то очень зажигательное и, несомненно, русское, но на своеобразный, какой-то даже валлийский манер.
Мохнатые гости нашей столицы дружно разразились аплодисментами.
— Слышь, дружище, давай обниму! — Старший медведь до хруста смял моего разносторонне одарённого учителя. — Мы тут по музеям ходили, скульптуры трогали, в фонтане малыша купали, а не скажешь ли, чё нам ещё б посмотреть?
— В-вот, часы на-а… башне. — Лис с трудом вернул себе дыхание, задирая голову. — Биг-Бен был построен в тысяча восемьсот пятьдесят девятом году, изначально так назывался самый большой колокол, названный в честь сэра Бенджамина Холла, а впоследствии…
— Да ну, — надулся капризный медвежонок.
— Вы ошибаетесь, юноша, Биг-Бен один.
— А я говорю, что мы с мамой уже видели такие!
Теперь уже смущённая мама добавила сынуле по заднице в воспитательных целях.
— Это невозможно, так как… — Мой наставник вздрогнул, хлопнул себя ладонью по лбу, жутко выругался непонятным русским матом, потом поочерёдно пожал лапы всем трём медведям и бросился вперёд таким быстрым шагом, что мне пришлось бежать.
Он и раньше так делал, но хотя бы оборачивался, подмигивал, давал какой-нибудь знак, проверяя, иду ли я следом. Это уже было даже чуточку обидно, словно он совсем не дорожил мною или был абсолютно уверен, что я прямо-таки обязан бегать за ним, как собачка на поводке. В общем, долго размышлять было некогда, я едва догнал его через полквартала.
— Часовщик из Лиона, почему? Да потому что местный не возьмётся за такое и под угрозой жизни.