Если вы не остановите их, мистер Лис, меня просто выселят из родового поместья!
— И кстати, ещё хорошо, если вам разрешат взять личные вещи, — чисто для поддержания разговора, как мне казалось, вставил я.
Все трое уставились на меня с недоуменной укоризной. Я проклял себя и заткнулся.
— Ох, месье Ренар, ваш помощник буквально ранил меня в самое сердце…
— Шарль, ещё чашку кофе нашей гостье, — понятливо откликнулся Лис. — Так вы пришли ко мне в надежде, что мы сумеем разобраться в этой странной череде смертей?
— Ик… пардон, сорри, пр-стите, — постучала себя в грудь мисс Полли.
— Шарль, виски больше не добавлять.
— О, мис-стер Лис, вы т-кой заботливый, — искренне расчувствовалась милая девушка, кокетливо поправляя рыжие кудри. — Не, я всё понимаю, пусть мёртвые х-ронят своих мертвецов, но-о! Я хочу ост… оства… остввв… ик… ля… нужно моё поместье!
— Да, конечно.
— Нет, вы не п-поняли. Это — мой дом! Мой, а не их, не этих, не… мой дом! Не ат-тдам! Я вернусь, засяду у окна с п-пиным дробовиком, и пусть эти сутяжные крыс… крысы тока сунутся-а!!!
Она так яростно саданула кулачком по столу, что кофейная чашка и сахарница просто спрыгнули вниз, где были спасены у самого пола опытными руками старого дворецкого.
— Мисс О’Доннелл…
— Можно просто Полли!!! Чё мы как эти… Шарль, стар-на, плесните-ка мне ещё вашего чу-удесн-ного кофею!
Вышколенный дворецкий даже бровью не повёл, а вот мистер Лис, по-приятельски склонившись над разрумянившейся гостьей, неожиданно предложил:
— Так не поехать ли нам в ваше поместье? Вы всё покажете на месте, а мы с Майклом осмотрим дом и тот самый загон.
— Вы уг-стили меня кофеем, так что пр-рриглашаю вас на… ужин в Поркхауз! Св-нина моя, виски ваш, ик?!
— Ик, — без малейшей издёвки в голосе согласился мой учитель. — Шарль, приготовьте мой саквояж, зонт и плащ.
— Разумеется, месье!
— Майкл, у тебя полторы минуты на сборы.
— Слушаюсь, сэр!
— И ви-иски не забудьте, пжалста, — нежно улыбнулась жертва страшных преступлений.
Вскоре мы уже садились в кеб, управляемый гнедым конём, а через каких-то полчаса успешно расположились в отдельном купе электрического поезда, отбывающего с Паддингтонского вокзала.
Гордая мисс О’Доннелл без малейшего стеснения улеглась (рухнула) на полку и сопела в две дырки, так сказать, без задних ног.