Пусть думает, что я его не боюсь. – Мало того, что твоя подружка меня заперла, так и ты ещё поглумиться пришёл?
Зажмуриваюсь на мгновение, пожалев о необдуманных словах. К чему устраивать истерику перед этим двуличным мажором?
Я пячусь назад, но Влад продолжает наступать.
Упираюсь спиной в кирпичную стену здания. Чувствую себя загнанным зверьком, но по-прежнему продолжаю держать лицо.
Я знакома с этим парнем пару дней и совершенно не знаю, что от него можно ожидать. Его друзья меня возненавидели с первого взгляда, и он вполне может их поддерживать, хоть и пытается сделать вид, что это не так.
Влад останавливается, когда между нашими телами остаётся буквально меньше двадцати сантиметров пустоты. Его тяжёлый взгляд вызывает дрожь по телу, хочется отвернуться, не смотреть в глаза, которые чернее самой глубокой ночи. Такие же, как и их обладатель, таинственный и тёмный."
"– Вот, – произносит немного подхриповатым голосом спустя долгих двадцать секунд. Да, я вела отсчёт и ждала каких-либо действий от Чернышевского.
Парень протягивает руку, и я вижу, что в его ладони лежит мой телефон. Даже так?
– Значит, ты тоже был здесь? – теперь пришла моя очередь усмехаться.
Не знаю почему, но мне до последнего хотелось верить, что Влад не такой, как остальные мажоры. И разочарование бьёт больнее самой сильной пощёчины. Странно, чего я ждала?
– С чего ты взяла? – делает шаг назад, позволяя мне вдохнуть глоток свежего воздуха.
От этого парня исходит такой жар, что кислород сгорает мгновенно, и становится трудно дышать.
– Если тебя не было вместе с твоей подружкой, когда она решила запереть меня в библиотеке, то откуда, позволь спросить, у тебя мой телефон?
Мне не нужно разговаривать с этим парнем, не нужно ничего спрашивать. Нормальный человек, у которого инстинкт самосохранения не отбит напрочь, бежал бы от этого места как можно дальше. Но я не нормальная. Я привыкла добиваться истины, чего бы мне это не стоило.
В моей старой школе у меня была подруга. Мы дружили с первого класса, а в прошлом году она меня предала.